Внизу ещё буйствовали созданные мной чудовища. Вскоре прибудет группа ликвидаторов из более сильного сектора, и тогда монстров угомонят. А затем приступят к поискам. Наткнутся на мост, ведущий отсюда прочь.
Затем начнут на всякий случай протокол проверки: допросы свидетелей, массовые зачистки памяти, восстановление записей с камер, наверняка — отправят отряды гвардейцев на прочёсывание нычек. Искать будут правда не нас, а сюрпризы от нас. Камеры или ещё что-то. Найдут несколько пищевых извращенцев… и на этом всё.
До этого места они доберутся в последнюю очередь. И даже тогда не будут сильно искать после уже проделанной горы работы.
Некродендроиды восприняли приказ как само собой разумеющееся и смело шагнули в зелёный ковёр, становясь его частью. Из проходчиков шагнула Тия. У неё даже сомнений не возникало. Тела Дины и каменной девы были в убежище, а она сама и Амория влились в поток. Затем Белая шагнула навстречу налипшему на стенах лишайнику. Затем Эстель…
Последней была всегда сомневающаяся во всём Сайна, сливаясь с потоком растений.
Форма не важна. Важно лишь содержание.
Совсем не обязательно быть деревом, чтобы расти и впитывать в себя ману.
Лишайник засветился, впитывая в себя разреженную ману. Навык недвижимого распространился на всё растение. Объединённый алый лес начал восстанавливаться.
Где-то внизу под нами разлился зелёный туман пестицидов. Противник обнаружил мою цепь и принял решение отравить всё здание, чтобы гарантированно уничтожить возможные сюрпризы. Но нам это уже не вредило — мы были выше. Пестицид тяжелее воздуха. Даже такого грязного, как здесь.
Напротив, ради маскировки я выпустил облако грибных спор, которое по своему виду немного напоминало серо-зелёный пестицид. Благодаря этому мы больше не были лампочкой, которую легко заприметить.
Я запоздало понял, почему некогда первый культиватор Стены забирался на вершину генератора. Вдалеке от мирской суеты силы собиралось намного больше. Не зря монахи идут в отшельничество.
Вместе со снятием усталости и потоками свежей магической энергии, я ощутил, как сам становлюсь спокойней, а призраки чужого прошлого всё меньше терзают память.
Больше я не чувствовал боль отца Стефана, преследовавшую беднягу всю его жизнь, как не чувствовал и других. Я был частью лишайника, который свободно рос на вершине дома-колонны.
На смену тревоге, боли и страху пришли умиротворение и покой, доступные лишь растениям. В процессе роста они всегда находятся в медитации. Это, можно сказать, базовое состояние для любого растения. Поэтому, слившись с ними, можно так легко заблудиться и позволить этому покою стать всем.
Слишком заманчиво было просто остаться всего лишь лишайником, умиротворённо растущим на железобетонной конструкции.
Но я знал, что так продолжаться вечно не будет.
Рано или поздно враг доберётся до нас и сюда.
И потому, когда я почувствовал, что достаточно восстановился, в первую очередь вернул адекватность мышления и спокойную уверенность в своих силах и, я начал обратный процесс.
Лишайник ударился в рост, превращаясь в большие зелёные наросты над колонной. Сперва бесформенные, затем всё более и более чёткие очертания проходчиков Ордена. Пока наконец не вышел из лишайника в теле аудитора Арктура.
— Шесть часов сорок три минуты, — услышал я голос сонной Сайны. Ей расставаться с лишайником, частью которого она была, проще. Главным в её билде была ионическая машина, а не растение.
Остальные ещё только начинали нехотя возвращать себе человеческий вид.
— Неплохой результат, — кивнул я. — Был уверен, что мы тут уже двое суток, если не больше.
— В растительной форме время течёт иначе, — сказала девушка.
Я обернулся. Сайна казалась такой соблазнительной, что потребовались усилия воли, чтобы не думать о лишнем. Откат хаоса Тии…
— Что дальше, Арк? — спросила эфирный архитектор с любопытством. — Я всё равно не понимаю, зачем это было нужно. Вернулись бы в город…
— И? — перебил я её. — Что дальше? Думаешь, возвращение трёх проходчиков, которые сейчас тренируются в Гильдии, изменит расклад? Их здесь семь миллионов. И то не точно — так говорили Стефану и вполне могли наврать. В этом мире вообще нет ничего, кроме лжи.
— Мы могли бы заручиться поддержкой семнадцатых. Корректор Август ведь гуманист. Он попытался бы спасти этих людей.
— Он гуманист, но рисковать своими людьми он просто так точно не станет. Да и я пока с трудом представляю боевую поддержку с его стороны. Что он, армию по Чёрной Дороге отправит?