Очнулась Лилиана от тихого стука в дверь. Села и сама себе удивилась, настолько разбитой и усталой она себя почувствовала. За окном сгущались сумерки.
— Войдите, — и голос заметно осип. Этого ещё не хватало!
В комнату заглянула Ванесса.
— Мари, как ты?
Лилиана встала с кровати. Заметила, что куча мокрой одежды, оставленная ею на полу, исчезла. Значит, кто-то из горничных заходил, прибрался.
— Хорошо. Вы отвезли Пита в деревню?
— Отвезли. Ты бы видела лицо своего мужа, когда мы с Айроном вернулись в поместье! Он так заметно побледнел! И это притом, что у маркиза довольно смуглый оттенок кожи. А потом он сдавленно спросил: «Что с ней?». Айрону пришлось сначала его успокаивать, убеждать, что с тобой всё в порядке и ты жива. И уж после рассказывать, что случилось.
Ванесса подошла к Лилиане и взяла её за руки.
— Да ты вся горишь! У тебя жар!
Лил отрицательно покачала головой:
— Тебе показалось. Не могла я так быстро заболеть.
— Могла, ещё как могла, — принялась убеждать подругу графиня. — Тебе нужен врач!
— У маркиза нет личного врача, — возразила Лил. — К тому же, если я и заболела, то это всего лишь банальная простуда.
— Даже банальную простуду надо лечить.
— Я выпью на ночь горячего молока с мёдом и всё пройдёт. Давай лучше сядем.
Лилиана зажгла подсвечник на пять свечей на круглом туалетном столике и указала Ванессе на одно из двух кресел. Девушки принялись наперебой рассказывать друг другу о том, что с ними происходило, когда они расстались. Ванесса смешно изображала маркиза Ревьера, морщившего нос, пока он вёз Пита и общался с крестьянами в деревне, разыскивая его семью. Лилиана с восторгом поведала графине о школе, куда собиралась снова наведаться в ближайшее время.
Постучавшись, вошла Роза, предложила маркизе поесть. Лил отказалась и попросила принести ей кружку горячего молока с мёдом.
— Тебе надо отдыхать, — поднялась с кресла Ванесса.
— Чем занимаются остальные? — напоследок поинтересовалась Лилиана.
— Играли в шарады, потом все милые графини Дебро услаждали наш слух игрой на клависине, пели песни и читали стихи…
— Уши в трубочки не свернулись? — лукаво подмигнула Лил.
Ванесса рассмеялась. Вошла Роза с кружкой молока.
— Милорд спрашивает о вашем самочувствии. Что мне ему ответить? — спросила старшая горничная.
— Скажи, что всё в порядке, — Лилиана отошла с кружкой к окну и принялась вглядываться даль. Она практически никогда не болела, разве что в глубоком детстве. Видимо, нервное напряжение последней недели, недосып и прогулка под холодным дождём не прошли даром.
— Но это же неправда! — возмутилась Роза, которая очень переживала за свою госпожу.
— Обманывать нехорошо, — согласилась девушка, — но и беспокоить маркиза по пустякам тоже не стоит. Всего лишь лёгкое недомогание, завтра пройдёт.
Горничная с сомнением покачала головой.
— Я вам трав целебных заварю, — пообещала она, выходя.
Памятуя, что сон — лучшее лекарство, Лилиана легла в постель. Не спалось. Самые разнообразные мысли метались в голове, перемешиваясь между собой, свиваясь в неясные, смутные клубки. Перед глазами мелькали обрывки видений из далёкого прошлого и настоящего. В какой-то момент девушка осознала, что бредит. Скрипнула дверь, Лилиана открыла глаза и увидела на пороге маркиза. Заметив, что жена не спит, Виктор подошёл ближе.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, — девушка заставила себя улыбнуться. Жалость маркиза была ей не нужна.
— Роза сказала, что вы ничего не ели.
— Решила не наедаться на ночь глядя.
— Изменили своим привычкам?
Спросив, мужчина резко наклонился и, прежде, чем Лил отшатнулась, положил ладонь ей на лоб, показавшуюся девушке ощутимо прохладной.
— У вас сильный жар, — констатировал Виктор, недовольно блеснув глазами.
— Ну и что? С кем не бывает, — Лилиана отодвинулась, выскользнув из-под руки мужа.
— С послушными жёнами, — ответил маркиз, присаживаясь на кровать рядом с девушкой.
— Вам всего-то годик потерпеть мою непокорность, — скрестила руки на груди Лил.
— За год можно сойти с ума, — усмехнулся Виктор и взял жену за запястье.
— Что вы делаете? — спросила девушка, невольно любуясь красивыми длинными пальцами маркиза.
— Меряю ваш пульс, — невозмутимо ответил тот.
— Почему у вас нет личного врача?