— Похоже, герцог заманил и взял нас с вами в плен, маркиза, — хмыкнула графиня, глядя в окно на непрекращающийся дождь. — Раз так, предлагаю сыграть в преферанс за чашечкой горячего чая.
— Боюсь, я буду для вас плохой компанией, — развела руками Лил. — Никогда не играла в эту игру.
— Никогда не поздно научиться, — уверенно заявила пожилая леди. — Грэг, ты не против перекинуться в картишки?
— Почту за честь, Ваше сиятельство, — улыбнулся герцог.
За чаем и картами под шорох дождя за окном непринуждённо потекла беседа.
— Так значит, через неделю ты едешь в столицу? — уточнила у Каунти графиня. — Что ж, по всей видимости, Его величество хочет окончательно реабилитировать тебя в глазах общества и подобрать тебе подходящую невесту. То-то начнётся паника среди мамашек девиц на выданье. И осенний сезон пропускать нельзя и ты тут как тут. Эх, не была бы я так стара, поехала бы, посмотрела на эту комедию. Леди Мариана, а вы когда едете в Йордан?
— Пока не знаю.
— Как не знаете? Начало осеннего бального сезона не за горами. Где пропадает ваш муж?
— В Пенуэле, на выставке.
— Ох, уж эти мужчины со своей страстью к лошадям, собакам, оружию. Такая хорошенькая женщина вынуждена скучать в провинции из-за того, что мужу вздумалось поехать на какую-то выставку.
— Поверьте, мне совсем не скучно.
— Так я и поверила. Кстати, родители Виктора живут в столице. Могли бы пригласить вас к себе, раз муж шатается неизвестно где.
К вечеру графиня заметно взбодрилась, оказавшись довольно разговорчивой и весёлой особой. После карт, она заставила Лилиану сесть за клавесин музицировать, а герцога — услаждать её слух пением. Богатый бархатистый голос Грегори Каунти обволакивал и пробирал до глубины души. Лилиана подняла на мужчину глаза, уверенная, что он на неё не смотрит, и неожиданно для себя встретилась с его внимательный взглядом. Он пел для графини, а глядел на Лил. В глубине его тёмно-серых глаз скрывалось что-то затаённое, невысказанное. Девушка поспешила отвернуться, прогоняя возникшие внутри странные ощущения.
Ужин заметно затянулся. Говорила в основном графиня, вспоминая стародавние времена. Она была прекрасным рассказчикам, и слушать её можно было бесконечно. Жизнь старой леди оказалась богата событиями, описание которых графиня щедро приправляла своим отменным юмором и тонкой иронией. Поэтому разошлись по комнатам все трое ближе к полуночи, когда бродившая неподалёку гроза решила вернуться.
На этот раз раскаты грома безостановочно следовали один за другим. В комнате было светло от прорезавших небо причудливых молний. Лилиана не удержалась, завернулась в покрывало и вышла на балкон, чтобы быть ближе к разгулявшейся стихии. Она с удовольствием вдохнула ни с чем несравнимый аромат грозы. Очередная яркая вспышка осветила балкон, и Лил вздрогнула, поняв, что стоит на нём не одна. Неподалёку от неё неподвижно замер герцог, глядя прямо перед собой.
— Вы тоже любите грозу? — спросил он, пользуясь передышкой между раскатами.
— Да, — девушка успела ответить прежде, чем снова ухнул гром.
— Сегодня был чудесный вечер, один из лучших в моей жизни, — герцог говорил достаточно громко, чтобы Лил слышала, но она всё-таки сделала несколько шагов ему навстречу.
— Вы так грустно об этом сказали, словно, подобное никогда больше не повторится. Но у вас всё впереди. Всё для вас только начинается, — горячо произнесла девушка.
— Возможно, — не стал отрицать герцог.
В вспышке молнии его глаза показались Лилиане угольно-чёрными. Волосы были собраны в хвост, делая черты лица строже, отчётливее.
— Обычно женщины боятся грозы. Из комнаты леди Арабеллы я слышал испуганные вздохи.
— Так надо пойти успокоить её. Проводите меня.
Она оказалась совсем рядом. Стоило только протянуть руку, чтобы прикоснуться к её волосам или лицу, или снова ощутить в объятиях гибкое стройное тело. Ни одна женщина не вызывала в нём, зрелом, повидавшем и испытавшем многое мужчине такую бурю эмоций, как эта юная девушка и чужая жена. Чистая, искренняя, светлая и совершенно для него недоступная по причине своей принадлежности другому. Пора брать себя в руки, иначе…
Герцог глубоко вздохнул, пальцы непроизвольно сжались в кулаки:
— Её дверь следующая после вашей.
Лилиана подошла, постучала.
— Леди Арабелла, это я Мари! Пустите меня.
Изнутри ослышался шорох, после чего дверь широко распахнулась.
— Деточка! Как хорошо, что ты пришла. Я ужасно боюсь грозы. Однажды я видела как…