Лилиана вздохнула и села на пол.
— Что-то не сходится в ваших словах. Лучше сразу признайтесь — вас заставили поменяться с сестрой местами.
— Если вы всё знаете, зачем мучаете меня? — грустно улыбнулась Лил.
— Ошибаетесь. Это вы себя мучаете. Точнее просите меня растоптать вашу жизнь ради любви к родственникам, которые, не задумываясь, по сути, предали вас, жестоко распорядившись вашим будущим. Вставайте!
На этот раз Лилиана послушалась, поднялась с пола и вновь присела рядом с мужем.
— Со своими родственниками я разберусь сама, — твёрдо произнесла девушка. — Вас же прошу не менять свои первоначальные планы относительно развода через год.
— Вы так страстно этого желаете? — с недоверием в голосе уточнил Виктор. — Вы же понимаете, что развестись мы можем лишь по двум причинам: бесплодие и прелюбодеяние. Выбирайте.
— Первая, — глядя маркизу прямо в глаза уверенно произнесла Лил.
— Хорошо. Договорились, — жёстко произнёс Стейн, от чего-то сильно помрачнев. — Завтра же мы перебираемся в мой личный особняк, чтобы не было вопросов по поводу раздельных спален. А сейчас давайте спать. Я действительно сильно устал в дороге.
Лилиана скинула пеньюар и нырнула под одеяло. Виктор разделся, задул свечи и лёг рядом с притихшей девушкой.
— Спасибо, что не выдали наш обман, не опозорили нас перед обществом, — шепнула она, лёжа спиной к мужу.
Это стало последней каплей. Виктор резко схватил жену за плечо, перевернул навзничь и рявкнул:
— Дурочка! Ты разве не понимаешь, чем это всё для тебя закончится?!
В темноте они видели лишь силуэты друг друга, но Лил не составило особого труда представить разгневанное выражение на лице супруга.
— Если бы я узнал о вашей авантюре сразу, я, не задумываясь, отдал бы вас обеих под суд. А сейчас не могу… Я не могу поступить ТАК со своей женой. Которая, к тому же, познакомилась с моими родителями и успела понравиться моей матери.
Виктор не заметил, что продолжает одной рукой сжимать плечо девушки, а в темноте не увидел, как она начала морщиться от боли.
— Почему ты сразу мне ничего не сказала? Зачем так безропотно согласилась на дурацкую подмену? На что ты рассчитывала? Неужели и правда думала, что я никогда не догадаюсь, кто ты такая на самом деле? Теперь сестричка прожигает твои деньги. А ты меньше, чем через год окажешься на улице, никому ненужная, без гроша за душой.
Виктор, наконец, отпустил Лилиану и сел, повернувшись к девушке спиной.
— А вы мне бы поверили…тогда?
— Конечно, поверил. За кого ты меня принимаешь?
— Простите, что доставила вам столько хлопот.
Лил потянулась и примиряюще коснулась ладошкой обнажённого плеча мужа.
— Лучше не трогай меня, — глухо произнёс Виктор.
Девушка тут же отдёрнула руку, будто обожглась.
— Вы знаете, моя сестра не меньшая дурочка, чем я. Конечно, она совершила большую глупость, но вряд ли заслужила ту плачевную участь, что вы ей уготовили и которая, по стечению обстоятельств, достанется мне. В конце концов, все ошибаются. Я не оправдываю её дурного отношения к Ральфу, но не верю, что она желала мужу смерти.
Мужчина с шумом втянул в себя воздух.
— Я не хочу говорить об этом.
— Простите…
Маркиз резко повернулся.
— Не слишком ли часто ты сегодня просишь прощение? — раздражённо спросил он.
— Хорошо, я больше не буду, — ничуть не обидевшись, произнесла в ответ Лил, отодвигаясь от мужа подальше, хотя дальше был уже край кровати. Наверное, ему неприятно само её присутствие. Вот как дёрнулся даже от лёгкого прикосновения. Ещё бы! Они с Мари поставили его в такую нелепую ситуацию. Можно сказать, обвели вокруг пальца как какого-то простачка.
Виктор молчал. Лил тоже притихла, поглубже завернувшись в одеяло.
— Единственный выход, который не скомпрометирует ни меня, не тебя, это сделать наш брак настоящим. Ни о каком разводе не может быть и речи.
Слова маркиза прозвучали как гром среди ясного неба. Лилиана даже дыхание задержала, ожидая, как Виктор пояснит своё неожиданное решение.
— Я, конечно, могу наплевать на твою дальнейшую судьбу. Но мне претит от одной мысли, что Мариана с головой окунётся в светские удовольствия, а ты безвинно окажешься выброшенной на обочину жизни.
— Смотря что считать обочиной, — возмутилась Лил. — Не беспокойтесь, у меня есть план относительно своего будущего.
— План относительно своего будущего или относительно другого мужчины? — резко спросил маркиз.