Утром Лилиана снова проснулась в постели одна. Вик полностью одетый стоял посередине комнаты. На нём был коричневый охотничий костюм, отделанный серебряными нитями у петелек пуговиц и клапанов карманов. На ногах были высокие сапоги.
— Можешь не торопиться. Ещё слишком рано, — заметив, что жена открыла глаза, заботливо произнёс маркиз.
Лил села, не зная поговорить с мужем сейчас или отложить разговор до окончания охоты.
— Будь осторожна. Ночью снова прошёл дождь. В лесу грязно и скользко.
Вик подошёл и поцеловал жену в лоб, как маленького ребёнка. Лилиана тут же передумала о чём-либо ему рассказывать. Голова главного ловчего должна быть занята исключительно охотой.
— Постараюсь не испачкаться, — улыбнулась она в ответ.
У Лил был новый костюм для верховой езды, ярко-алый как пламя, отделанный мехом и жемчужными пуговицами. У пояса девушка подвесила маленький кинжал в ножнах, подаренный ей маркизом. Волосы она заплела так, чтобы почти полностью спрятать под бархатным беретом, украшенным лентами и перьями. Перчатки, сапоги и она полностью готова.
Завтракали охотники на улице, некоторые прямо в сёдлах. Проворные слуги сновали между всадниками и пешими с большими подносами в руках, на которых стояли тарелки с бутербродами и закусками, кружки с чаем и кофе, и даже бокалы с вином. Король сидел верхом на огромном вороном жеребце в окружении придворных. Рядом с ним на белоснежной кобылице держалась молодая женщина в голубом. У неё был такой надменный вид, словно это была сама королева.
— Миледи, позвольте выразить вам моё восхищение, — рядом с девушкой остановился принц Рэйман. Он только что довольно грубо отделался от преследующих его придворных и подошёл к стоящей в стороне Лилиане.
— Вы снова спутали меня, Ваше высочество.
— На этот раз нет, маркиза, — улыбнулся наследник. — Пользуясь случаем, хочу извиниться за своё…ммм…весьма вольное поведение на балу.
— Мы с вами оба непозволительно распустили тогда руки, — хмыкнула Лил. — Примите и мои ответные извинения.
— Принимаю.
Рэйман подхватил с подноса проходящего мимо слуги два бокала с вином и протянул один Лилиане.
— Выпьем в знак примирения.
Заметив, что девушка явно в замешательстве, мужчина хитро прищурился и вкрадчиво произнёс:
— Вы же не откажете кронпринцу?
— Конечно, нет.
Лилиана сделала шажок назад и вдруг выронила из рук бокал. Несколько бордовых капель всё-таки попали на подол юбки.
— Ай! Я такая неловкая.
И тут раздался призывный звук рога, возвещающий начало охоты. Во дворе поднялась суета. Кто ещё не успел сесть верхом, торопили слуг, чтобы те скорее подводили лошадей. Рэйман усмехнулся над выходкой маркизы и тоже отставил бокал в сторону. Возможно, жена его друга и права — не стоит злоупотреблять спиртным перед тем, как сесть в седло. Тем более что у кронпринца был довольно горячий гнедой жеребец.
Со специальной приступочки Лилиана забралась на лошадь. Виктор выбрал для неё невысокую серебристо-вороную кобылу со светлыми гривой и хвостом, смирную, но довольно пугливую. Последнее маркизу очень не нравилось, но других, более подходящих вариантов не было. Девушка потрепала кобылу по шее и выпрямилась в седле.
Во двор въехал главный ловчий. Он направился к королю и вручил ему трость с копытом, загнанного на прошлой охоте оленя. Этой тростью король будет отводить в сторону попадающиеся на пути ветки деревьев. Так символически было положено начало охоты. Кавалькада всадников выдвинулась в сторону леса. В неглубоких ложбинах до сих пор не растаял туман, мокрая трава блестела в лучах восходящего солнца. Холодный ветер дул в лицо, и лишь быстрая езда помогала хоть немного согреться.
С Лилианой поравнялся герцог Каунти. Он приветственно улыбнулся девушке, коснувшись рукой полей своей шляпы.
— Вы любите охоту? — поинтересовался мужчина.
Лил отрицательно покачала головой. Сейчас все её мысли и действия были связаны с тем, чтобы удержаться в дамском седле и не ударить в грязь лицом, как в прямом, так и в переносном смысле. Поддерживать разговор на скаку она была не в состоянии. Герцог понял это без лишних слов. В серых глазах мелькнуло беспокойство. Он, очевидно, вспомнил их с маркизой последнюю совместную прогулку и её признание в неумении ездить в дамском седле.