— Мне тоже. Но так надо.
— Кому надо?
— С недавних пор мне не всё равно, как мои сегодняшние действия и поступки отразятся на нашем будущем, — целуя жену в лоб, ответил Виктор.
— Я не понимаю. Судя по твоим рассказам, раньше ты не жаловал двор своим вниманием. Что изменилось сейчас?
— Раньше я был один.
— Что мешает нам вдвоём уехать в Стейнаут?
— Моя придворная должность.
— Отдай её другому.
— Как у тебя всё просто.
— Не надо было тебе ловить этого кабана, — вздохнула девушка. — Тогда королю было бы проще расстаться с таким нерадивым главным ловчим.
— Хорошая мысль, — улыбнулся Виктор.
— Моя голова хоть и стукнутая, но по-прежнему способная мыслить.
Лил замолчала. Они с мужем так и не обсудили их совместное будущее. Как бы хорошо им ни было сейчас друг с другом, Вик не говорил, поменял он свои дальнейшие планы или нет. Беременности жены он продолжал упорно и изощрённо избегать. Значит, детей от неё он иметь не хочет. Или оставляет себе лазейку, в случае чего? Думать об этом сейчас было тяжело. Сильно болела голова.
— Пойду проверю, прибыл ли экипаж, — маркиз выпустил Лил из объятий.
Девушка поёжилась. Без накидки, оставшейся лежать на подушках, было холодно. А от ощущения недосказанности после их с Виктором разговора стало тоскливо. Хотя недосказанность была не в словах, недосказанность была в их отношениях…
Врач запретил Лилиане рисовать и читать. Приказал лежать в постели в комнате с задвинутыми шторами. Двор продолжал охотиться и веселиться. Виктор, бывало, пропадал целыми днями, появляясь только к ночи. Девушку по очереди развлекали Ванесса и Элен.
И всё-таки Лилиана не удержалась и ещё до разрешения врача написала сцену на охоте. Краски, холст и мольберт достала для невестки Элен. Как только картина была готова, её показали королеве. Лил тоже попросили прийти в покои Её величества.
— Если вам запрещено сидеть и стоять, прошу, ложитесь, — Мирелла милостиво указала девушке на низкий, обитый белым сафьяном диван.
Разговор проходил в спальне королевы. Её Величество сидела в глубоком кресле и с большого расстояния разглядывала закреплённую на мольберте картину.
В комнате, помимо Миреллы, Элен и Лилианы присутствовали ещё две фрейлины.
— Нет, право, ложитесь. Я приказываю. Хотите, я тоже лягу? В конце концов, уже вечер…
С этими словами королева действительно поднялась, подошла к кровати и возлегла на неё. Лежать просто так было скучно. Мирелла поинтересовалась:
— Леди Мариана, вы любите сказки?
— Люблю. В детстве нянюшка каждый вечер рассказывала нам чудесные истории. Лил нравилось про любовь, а мне про путешествия и приключения.
— Расскажите что-нибудь про любовь, — попросила королева.
С этого дня каждый вечер Лилиана рассказывала королеве сказки. Поскольку лежать в корсетах оказалось не слишком удобно, Мирелла повелела маркизе приходить позже, переодетой ко сну. Сама королева к этому времени тоже разоблачалась, расплетала волосы, снимала украшения, умывалась. На «сказочных» вечерах неизменно присутствовала Элен, иногда допускались и другие, ближайшие к королеве фрейлины, почитавшие это за большую честь. На полу раскладывались подушки и толстые пуховые одеяла, чтобы дамам было мягко и комфортно. Все истории неизменно были о любви.
Через пару вечеров Элен сообразила, что раз уж королеве так понравились сказки, а Лил оказалась такой искусной рассказчицей и знатной фантазёркой, то грех было этим не воспользоваться. Мирелле потому так нравились истории о любви с неизменно счастливым концом, потому что у неё самой этой любви не было. Она беззаветно любила своего ветреного короля. Беззаветно, но безответно. Элен решила, что королеве пора научиться любить не только мужа, но и себя. Поэтому впредь они с Лил заранее обсуждали сюжет вечерней истории.
По дворцу быстро поползли слухи об альковных сказках на ночь. Вскоре они заинтересовали и короля.
Однажды вечером в спальню Миреллы тихо постучали. Королева, очарованная очередной историей Лил, недовольно поморщилась.
— Кто там?
Вошедшая фрейлина доложила, что пришёл Его величество и желает знать, что происходит в спальне его любезной супруги.
Королева вскочила на ноги, встряхнула светлыми волосами, до сих пор не заплетёнными на ночь, и спустилась с постамента, на котором стояла её кровать. Она нашла глазами Элен, и та едва заметно ей кивнула.
— Дамы, я прошу вас ненадолго выйти. Нам с Его величеством необходимо поговорить.
Женщины поспешно накинули пеньюары и выскользнули прочь, оставив королеву одну. Мирелла стояла посреди живописно раскиданных по полу узорчатых подушек и одеял, гордо приподняв голову. Стремительно вошедшего короля она встретила спокойным, холодным взглядом. Ален не привык к подобному обращению со стороны супруги. Его королева всегда была ему рада и всегда улыбалась.