Тяжелые люстры нависали над длинным столом, вокруг которого выстроились стулья с высокими спинками. Повара заполняли стол кубками и блюдами с серебряными подносами, а по холодным стенам блуждали блики от пылающего очага. Единственное, о чем хорошем подумал тогда Август, так это о том, как его носки приятно разбавляли сей жуткий интерьер. Для этого обеда он одолжил у Филиппа один из его бесцветных костюмов. Ростом Филипп был чуть пониже, и брюки иллюзиониста едва прикрывали у Августа щиколотки, являя миру его ярко-желтые носки с изображением воздушных шаров.
– Куда мне сесть? – шепнул Август Филиппу, когда они шли вдоль пустых стульев.
– Сядешь рядом со мной, на место Нильса.
Перспектива быть на месте Нильса не показалась Августу привилегией, но левитант послушно расположился на твердом сиденьи, полагая, что для остроумных возражений случай был не самый удобный.
Перед Августом лежали начищенная до блеска тарелка цвета слоновой кости, несколько видов кубков – повыше, пониже, поуже, пошире, – острые вилки и тонкие как струны ножи. Август даже приложил к одному ножу свой указательный палец, для сравнения, но тут же убрал, заметив у дверей движение.
Согласно церемониалу, сперва на обед заходили молодые представители рода Кроунроул. Филипп заранее сообщил Августу имена всех членов своей семьи, только вот левитант умудрился забыть абсолютно каждое. Пытаясь вспомнить хотя бы одно имя, Август скованно кивнул младшей сестре Филиппа, которая махала ему с бешеной энергией. Остальные граффы чинно обступили предназначенные для них стулья и сели. На шее граффа, который сел напротив Филиппа, висел ослепительно сверкающий плащ. Этот плащ смотрелся в окружающей обстановке еще комичнее ярко-желтых носков Августа, и левитант не смог скрыть своего уважения, подмигнув странному граффу.
Следом за молодежью в зал стали проходить представители старшего поколения. Мать Филиппа Август узнал сразу – ее дочь, Присса-младшая, унаследовала от матери смуглый цвет кожи и живую мимику. Женщина подошла к Филиппу и мягко похлопала сына по плечу, а после присела рядом. Двое мужчин-близнецов, черные волосы которых были слегка задеты сединой, приходились Филиппу отцом и родным дядей, но кто есть кто понять было пока сложно. Один из близнецов не шел, а плыл по воздуху в паре сантиметров от пола; он же бросил на Августа взгляд, настроение которого было противоречивым – то ли этот левитант поприветствовал Августа с сухим почтением, то ли испепелил его до состояния угольков. Впрочем, долго размышлять об этом Августу не пришлось: последней в обеденный зал вошла бабушка Филиппа, баронесса Присса Кроунроул, и столовую вмиг накрыло тишиной, вязкой как свежесваренный клейстер.
Август был наслышан о ней, и все, что он слышал, оказалось отнюдь не преувеличением. Совершенно седые волосы баронессы были уложены в безукоризненного вида прическу. Несмотря на почтенный возраст, от нее веяло не старостью, а мудростью и лоском. Присса-старшая прошла вдоль стола медленным шагом, который доходчиво иллюстрировал, кто был хозяином в этом доме. Прежде чем сесть, баронесса прикоснулась к спинке стоявшего во главе стула и осмотрела всех присутствующих. На Августе ее взгляд продержался чуть дольше.
До этого дня Август считал себя человеком не трусливым, однако орлиный взгляд этой женщины заставил его сконфуженно втянуть голову в плечи. Чуть дольше она смотрела и на Филиппа, после чего она села также медленно, как и шла, с грацией расправила на коленях белоснежную салфетку и дала знак повару, который ожидал у кухни.
– Господин Феофаат, прошу вас повременить с разлитием напитков. Сегодня на обеде присутствует гость, и в начале мой внук Филипп представит нам его.
Ее голос подействовал на Августа вровень с ее взглядом. Властный, не терпящий нареканий голос заполонил собой весь огромный зал, от холодного пола до куполообразного потолка. Господин Феофаат, повар с выправкой солдата и причудливой черной бородкой, кивнул баронессе и отступил вглубь кухни.
– Здравствуй, бабушка, – заговорил Филипп. – Сегодня я пригласил к нам на обед своего друга, Августа Ческоля, поскольку сегодня мне предстоит сообщить вам не самые приятные вести. Август выступит свидетелем. – Филипп сделал паузу. – Вести касаются Нильса.
Иллюзионист не отводил глаз от бабушки, и Август восхитился его смелостью. Сам же он уперся взглядом в накрытое серебряным подносом блюдо.
– Давно мы не слышали о Нильсе, – ответила Присса-старшая, склонив голову к одному из близнецов. Тот ощетинился, но промолчал, и Присса-старшая продолжала: – Хорошо. Предлагаю сперва отобедать, а уже потом делиться новостями. Приветствую вас в «Гранатовом шипе», господин Ческоль. Надеюсь, наши угощения придутся вам по вкусу. Господин Феофаат, можете начинать.