***
«Форд» качнулся. Раз, потом – другой. Это в салон влезли Цыпа и Жоржик.
Цыпа – Евгений Цыпленков - был высокий, сутулый и худой. На лице у него красовались огромные очки в роговой оправе. Обычно его принимали за компьютерщика-программиста. Вот только Цыпа был настолько далек от современных технологий, что не сумеет даже включить писишку…
Фамилию Жоржика никто не знал. Станислав подозревал, что «Жоржик» - это лишь кликуха, а зовут этого высокого толстяка, судя по деревенскому лицу, Ваня, Вася или как-нибудь в этом роде. Зато, в отличие от Цыпы, он мог часами говорить о компьютерах и интернете…
Что и говорить – странные ребята. Закономерное порождение нашего не менее странного времени…
- Кто? – спросил Цыпа, едва они поздоровались.
- В каком смысле? – сказал Полонский.
- Ты узнал, кто грохнул Муху?
- Пока нет.
- Блин, - сказал Жоржик. – А мы думали, что ты нам хочешь фамилию назвать…
- Потерпи пару дней, - сказал Полонский. – А собрались мы по другому поводу. Завтра, как вы знаете, похороны. Возможны провокации или какая-нибудь иная фигня. Как на кладбище, так и на поминках… В общем, надо присмотреть за порядком.
- Об чем разговор, Станислав Алексеевич? – Цыпа пожал плечами. – Конечно, все сделаем. В лучшем виде.
- Как вы знаете, Генка был моей правой рукой, - сказал Полонский. – Теперь его нет. Я предлагаю вам – обоим - занять его место. Работы предстоит много.
- Я не подпишусь, - тут же сказал Цыпа. – Со мной уже говорил Витька-бригадир. Я иду под него.
- Витька-бригадир? – повторил Станислав. – Ну что, человек серьезный, разводила самого Бельгийца… Удерживать не имею права. Всех благ… А ты?
- Я согласен, - сказал Жоржик.
- Хорошо, - сказал Полонский. Он всем корпусом повернулся к Цыпе: - Нам предстоит обсудить несколько текущих вопросов… Извини.
- Никаких проблем, - сказал Цыпа. Вылезая из салона, он добавил: - Хоть я теперь не совсем ваш, но как только будет известно, кто заказал Генку, маякни мне. Я Мухе многим обязан.
- Спасибо, - сказал Полонский. – Я оценил.
Цыпа исчез в метели, кружащей на ночных улицах.
- Теперь вот что, - сказал Полонский и сунул в рот надцатую за сутки сигарету. - Брюнет – новый смотрящий. Собери на него информацию – я хочу знать, что он из себя представляет. Все – от домашних адресов, привычек и слабостей до послужного списка.
- Нет проблем. Три дня.
- Два дня, - уточнил Полонский. – И первый отчет – завтра вечером.
Жоржик кивнул. Без видимой охоты.
- Кто у него кассир? – спросил Полонский.
- М-м-м… Без понятия.
- Узнай.
- Это будет очень нелегко сделать.
- Если б это было легко, я бы сам узнал, - буркнул Полонский. По лицу он видел, что Жоржик хочет что-то сказать, но не решается. – Короче, тут все свои!..
- Ты че, хочешь грабануть общак?
- Я похож на самоубийцу?
- Тогда зачем тебе кассир?
- Пока сам точно не знаю. Я определюсь, когда буду знать, кто он.
- За подобный интерес – даже без цели – можно по голове получить, - предупредил Жоржик.
- Я в курсе. Мне надо с ним лишь поговорить.
***
Карина лежала на диване в гостиной, накрытая пледом до ушей. С металлическим призвоном напольные часы отсчитывали секунды. Каждое «цок» означало, что жизнь осталось на мгновение меньше.
Нащупав в темноте стул, Полонский повесил на спинку пиджак и стал развязывать галстук. Он думал, что Карина спит. Так что когда она вдруг перестала ровно дышать и шумно повернулась на бок, он невольно вздрогнул.
- Уже вернулся? – негромко спросила она.
- Да.
- Все нормально?
- Да.
- Это даже хорошо, что тебя не было. Тут такое было!..
Станислав застыл, придерживая руками расстегнутые штаны.
- А именно? - осведомился он.
- Ленка проснулась и начала херней страдать.
- А, ясненько… - Полонский снял штаны и взялся за рубашку. - Весело, небось, было?
- Не то слово. Сперва она заявила, что не будет спать одна, как дура, в то время, как ее бывший сейчас, несомненно, кувыркается с разлучницей. А раз так, то она прямо сейчас обзвонит холостых знакомых и сослуживцев. Может, кто-нибудь и согласился…
- А ты что?
- Несла всякую ахинею, разумеется. Типа того, что если пьяная баба в два часа ночи сядет на телефон, то ее скорее всего пошлют – вместо того, чтобы отодрать. Тогда она решила взять процесс в свои руки: поехать в первый попавшийся кабак и отдаться любому, кто предложит ей выпить. А поскольку ей одной ехать страшно, я должна сопровождать.