- Вчера грохнули Чинарика, - встрял Стасик. - Двумя выстрелами. В спину и контрольным в голову.
- Чинарик новочеркасец. Убили его новочеркасцы, за новочеркасские дела. Так что всё в порядке. Другое дело, почему они сделали это в Ростове? Ну не могли, что ли, убить где-нибудь на трассе? Зачем надо было Ростов пятнать новочеркасскими разборками? Когда на сходке спросят, кто убил, я честно скажу: "Это не наши. Ищите у себя...". Серьезные люди, живущие по понятиям, в Ростове никого не убивают. На кощунство способны только отморозки из молодняка, возомнившие себя очень крутыми. В целом криминогенная обстановка в Ростове удовлетворительная. Но происходит это, как вы уже поняли, не потому, что правоохранительные органы хорошо работают. Есть негласное соглашение между криминалитетом и ментами. Мы - не допускаем беспредела. Они - не трогают нас и наших цеховиков.
- Так, значит, сходки еще не было? - Тут Стасика осенило. - Сегодня, да?.. Ой, извините.
- Ничего, ничего...
- А вы не боитесь, что я в милицию капну?
- А вы думаете, менты не в курсе? Знают, разумеется. Но мешать не будут. Это не в их интересах. Всё будет обставлено цивильно, не придерешься. Сходку разогнать, конечно, могут - так был в 98-м году в Шахтах, но больше такого не повторится. Им важнее знать, о чем говорили на сходке, чем радоваться, что ворам испортили вечер.
- Среди ваших есть стукачи?
- Конечно, есть. И нам важнее время от времени сбрасывать через них нужную информацию, чем бороться с ними. Уберем этих, засвеченных, появятся другие...
- Мы несколько отвлеклись от темы разговора.
- Да, верно... В семидесятых появились фарцовщики. Цеховики переключились на изготовление не матрешек, а джинс. Весьма известный сейчас Владимир Мельниченко или Зеленогоров - он сейчас на Майами - свой первый миллион сделали именно тогда.
- Неужели вы их тоже... крышуете?
- Это люди солидные, авторитетные, живущие по понятиям. Они в состоянии самостоятельно решить свои проблемы... Что же касается нашей деятельности, то наибольшего расцвета она достигла в конце восьмидесятых, когда в бизнес подались все, - от мала до велика.
- Верно ли я понял, что себя вы воспринимаете как паразитирующую надстройку?
Михей хмыкнул.
- В том смысле, - поправился Стасик, - что люди реальным делом занимаются, а вы к ним присосались...
- Нет, разумеется, - сказал Михей. - Подобное мнение и есть дилетантизм. Свидетельство того, что в обществе не понимают наши цели и задачи... Мы - вторая власть в стране. Причем настоящая, реальная, а не декларируемая. Законодательство имеет много дыр, чиновники коррумпированы, решения правительства не исполняются... Имеющимися средствами и силами они не в состоянии регулировать рыночные процессы. Это под силу только нам. Мы располагаем и силами, и средствами. Мы живём по своим законам, и наши закон справедливы, строги и более действенны, чем государственные. Именно мы регулируем цены, взимаем налоги, распределяем сферы интересов, решаем трудовые и прочие конфликты...
Тут Михей демонстративно глянул на часы. "Сейчас меня попросят", - понял Стасик.
- Как долго будет длиться нынешнее положение дел? - спросил он.
- Я уже сказал. Пока власть будет слаба. Как только правительство поведет жесткую и бескомпромиссную политику относительно экономической преступности и криминалитета, короче говоря - от всеобщего раздолбайства перейдет к диктатуре закона, оргпреступности придётся несладко... Впрочем, как и журналистам.
- Если не секрет, какие вопросы будут обсуждаться на сходке?
- Новости партийной жизни вам доводилось писать? - осведомился Михей.
- Да, я успел захватить конец восьмидесятых, когда еще была КПСС...
- Чувствуется.
- Будет ли перераспределение сфер в области наркоторговли? Учитывая вчерашнюю смерть Шерхана, это должно быть актуально...
- Ну, вы же умный человек...
- А еще?
- Полонский, вы хотите собственноручно написать ваше интервью, а не продиктовать его из больничной палаты - в лучшем случае?
- Да, разумеется.
- Тогда, задавая вопросы, сперва думайте головой.
Михей сделал движение, как будто намеревается встать из-за стола.
- Спасибо за интервью, - сказал Стасик, закрывая блокнот. - Другие журналисты умрут от зависти. Когда газета выйдет, я вам позвоню... Кстати, а что у вас еще есть интересного? О чем еще можно было бы написать?