Стасик двинулся следом, но тут к остановке подкатил автобус. Журналист опаздывал. Он влез в салон, отметив, что парнишка остался стоять. Ясное дело - зачем ему автобус? Сейчас его машина подберёт...
На Центральном рынке он купил в киоске "Роспечати" свежий номер "Панорамы". Обе статьи и подборка информаций стояли на первой полосе. Более того, умница Варламов материал о разборке поставил на самое выигрышное место, посчитав её гвоздем номера, - сразу под шапкой с огромным заголовком.
Стасик улыбнулся и направился в редакцию.
***
- Тебе несколько раз звонили, - сказала Наташа Райзман, едва он вошел в кабинет.
- Привет народу... Кто звонил?
- Мужик какой-то. Он не представился.
- Что хочет?
- Он не сказал. Будет ещё звонить.
- Понятно, - сказал Стасик. - Угадай, где я был вчера?
- На втором этаже магазина "Золотая чаша"?
- Обижаешь, - сказал Стасик. В баре "Золотая чаша" на втором этаже по вечерам собирались "голубые" со всего города. - Я что, похож на пидора?
Тут дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Скворцова. Сегодня она была платиновой блондинкой.
- Полонский здесь? Зайди к Чкаловой!
- Доброе утро! - пробормотал Стасик уже в закрытую дверь. И обращаясь к Наташе: - Баночки вазелина у тебя случайно нет?
Наташа хихикнула и сказала:
- Всю вчера на Юрчика извела. Его Алла отжучила. В четыре часа надо было ехать на какой-то брифинг, а он - лыка не вяжет.
Собравшись с духом, Полонский отправился на палкенштрассе в кабинет Чкаловой. По дороге он прихватил в приемной свежий номер родной газеты и, сворачивая её в трубочку, предстал перед глазами начальника.
- Вызывали?
Номер "Панорамы" лежал перед Чкаловой на столе.
- Как это понимать? - спросила Вера Ивановна, брезгливо схватив газету за угол и потрясая ею в воздухе. - Ты штатный сотрудник какой газеты? Нашей или этой?
- А в чем дело?
- Ты еще спрашиваешь?!
- Я предлагал статью. Она не пошла. А я привык уважать свой труд.
И тогда Чкалова побила его туз козырной шестеркой.
- Статья была снята в загон - ты её слишком поздно сдал, - заявила она и глазом не моргнув. - Она была запланирована на субботний номер.
- К субботе она безнадежно бы устарела. Вы бы её всё равно не поставили.
- Я не поняла: кто здесь замредактора? Я или ты? В общем, так. Я лишаю тебя премии за прошлый месяц. Приказ уже готов.
- Ну и ладно, - сказал Полонский. - На фига, спрашивается, мне деньги? Я давно за идею работаю...
- Можешь идти.
В уме Чкаловой отказать было нельзя. Стасик по-своему был прав. В контракте черным по белому сказано, что журналист имеет право предложить статью в другое издание, если она отвергнута. Но Аллу взбесили два обстоятельства: Стасик отстучал статью, которую она писать запретила, и отнёс в газету, которую редактировал выгнанный ею Варламов...
Другое дело, что ситуацию она повернула очень красиво. Про материал о расчлененке она и не заикнулась. Наехала только за "Эльдорадо". Получалось так, будто статья была принята редакцией, а Стасик отнёс ее налево.
В то же время она прекрасно понимала, что разорвать контракт на этом основании нет возможности, - статья к следующему номеру действительно бы устарела. Поэтому она задействовала финансовый фактор. Очень жаль. Премия ожидалась весьма приличная - в размере двух окладов...
- Поздравь меня, - торжественно объявил Стасик, появляясь в кабинете. - Меня лишили премии.
- Соболезную. Не хочешь так же поздравить Алексея Юрьевича? Он уходит.
- Куда?!
- В никуда. Кто его возьмет?
- Черт, - сказал Стасик. На столе зазвенели два телефона - прямой и параллель. - Да?
- Это больница? - осведомился голос.
- А у тебя что, козёл, голова болит? - осведомился Полонский с дружескими интонациями в голосе.
Трубку бросили.
- Ближайшие два-три часа мне звонить не будут, - сказал Стасик.
- Откуда ты знаешь?
- Что я, по-твоему, ни разу не грамотный? Не первый год о ментах пишу...
***
Алексей Юрьевич собирался. Присев у письменного стола, он доставал из тумбы бумаги. Ненужные бросал прямо на пол, нужные - укладывал в портфель.
- Извините, что так получилось, - сказал Полонский.
- Ничего, всё нормально. К этому давно шло.