- Юрка дал.
- Ах, Юрка... - Было видно, что отцу все это не нравится. - А сумеешь?
- Что ж я, никогда не видел, как другие рекламные агентства работают? Нужна назойливость и красноречие. И то, другое у меня есть.
- Дай-то Бог... - сказал отец негромко.
***
Начало темнеть, когда Полонский вышел из садов и по дороге, стрелой рассекающей рощу, направился на Вятскую, к ближайшей автобусной остановке.
У него впереди было лет тридцать-сорок активной жизни. Вот только чувствовал он себя, как младенец, только что покинувший материнское чрево...
На дороге, по которой он шел, не было ни души.
***
Черная "девятка" остановилась у ресторана "Лилит". Юрец вышел из машины и, насвистывая попурри из песен Земфиры, сразу направился в служебное помещение.
- Как он там? - спросил Михей.
Он сидел за офисным столом, положив руки на столешницу.
- Хреново, но держится, - сказал Юрка, подперев дверной косяк плечом. - Из газеты ушел. С волчьим билетом. Хочет рекламное агентство открыть.
Михей помолчал немного.
- Это я его подставил, - сказал он наконец. - Хороший парнишка. Жалко...
- Он знал, на что идет.
- Да, знал, - согласился Михей. - Ты вот что... Скажи, чтоб его не трогали...
- Хорошо, - сказал Юрка.
- Мы о нем еще услышим.
- Я в этом не сомневаюсь, - сказал Юрка.
Часть вторая БОЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ глава тридцать седьмая
Давайте знакомиться. Меня зовут Полонский Станислав Алексеевич.
В недалеком прошлом я был журналистом, причем, как говорят, неплохим. Сейчас я владелец и директор рекламного агентства "САП лимитед", и дела мои настолько скверны, что за четыре месяца, а именно столько я занимаюсь бизнесом, на меня ни разу не наехали.
Соседи по этажу стонут от братвы, некоторые даже спешно перебрались из нашего района в другой, а ко мне - никакого интереса.
Что ж, рэкетом не дураки занимаются. Они знают, с кого надо взять и сколько, а кому наоборот - стольник сунуть: "Сходи, брателла, похавай, пока кони не двинул..."
Факультет журналистики я закончил, когда режим, зашатавшись, рухнул и профессия, некогда номенклатурная, потеряла лоск. Журналист превратился в драную собаку, вечно голодную и по самое брюхо в грязи. Зато бегай где хочешь, гавкай на проносящиеся мимо автомобили и кусай прохожих...
Опьяненный свободой, я не заметил, как денежные мешки, политики и чиновники начали прикармливать собачью свору.
Многие быстро научились стоять на задних лапках, умильно глядя на хозяина в ожидании подачки, и бросаться по команде "Фас!..". Я же продолжал бегать и гавкать, побуждаемый лишь нравственными принципами. Я даже гордился тем, что являюсь независимым журналистом.
Кусать между тем удавалось все реже. Прохожие обзавелись дрынами и били прямо по хребту. В шавку, тявкающую из подворотни, могли камнем бросить. Автомобилисты давили колесами. Оценка профессиональных качеств журналиста словом "правдолюбец" - причем среди коллег - звучала как ругательство...
В общем, когда терпение у редактората лопнуло, меня из газеты попросили.
Работать на дядю больше не хотелось. Учиться лизать задницы - тоже. Приятель дал мне денег, я зарегистрировал контору и снял офис в проектном институте.
Я не сомневался в успехе. Ну, еще бы! С моими-то знакомствами в средствах массовой информации и среди рекламщиков!..
Не сразу я понял, что поспел к шапочному разбору. Корпорации и банки давно создали свои агентства. Предприятия среднего бизнеса имели долгосрочные договора с частными агентствами. Свободными оставались только предприятия малого бизнеса, но заказы у них были крошечные и разовые.
Рабочий день начинался у меня в десять часов утра. Придя в офис, я первым делом включал чайник и, пока вода грелась, звонил в банк - интересовался перечислениями на счет. Как правило, перечислений не было.
Затем, потягивая очень крепкий и очень сладкий чай, я до обеда обзванивал фирмы, предлагая услуги "высококлассных специалистов нашего агентства". При этом я никогда не говорил собеседнику, что являюсь директором агентства. Я представлялся Леонидом, менеджером.
В половине первого я слезал с телефона. У людей начиналось предобеденное настроение, а я не люблю работать впустую.
Заперев металлическую дверь, я уходил в город - размяться, посмотреть книжные новинки, купить свежие газеты и что-нибудь к чаю.
К половине второго я уже снова горделиво восседал за письменным столом (справа был бэушный факс, купленный по случаю очень недорого, слева - чай и сушки), просматривая городские и областные газеты.