Едва я поравнялся с ними, они скрутили мне руки за спину, связав их мокрой сыромятиной. От витязей сильно несло дерьмом и костром, очевидно перелет через Стену для них оказался не очень комфортным. Пока один из них умело меня обыскивал, второй вытащив из-за пазухи картонный лист с моим портретом, внимательно сверил его с оригиналом.
В огромном холле с длинной лакированной дубовой стойкой у дальней стены прямо на полу находились заложники. Женщины и мужчины сидели и лежали, как скот в тесном загоне. Тяжелый запах нечистот канализации висел под потолком, вызывая слезотечение и тошноту.
За стойкой на высоком вращающемся кресле сидел человек лет пятидесяти пяти с лысиной, покрытой страшными шрамами от старых ожогов. Редкие рыжие волосы над большими ушами торчали в разные стороны противной щетиной. Сумасшедший взгляд узких, глубоко посаженных глаз внимательно изучал меня.
- Сколько лет, сколько зим…Доктор Маккои, если не ошибаюсь…
Карл Шиманский сильно изменился и, похоже, именно я приложил к этому руку. Мои сопровождающие толкнули меня в спину, и я упал на колени.
- Ну-ка, ребята, поприветствуйте моего старого друга, как следует, - громко приказал он, и ожоговые рубцы на его худой шее натянулись и побелели.
Двое горилл, стоящих за моей спиной, с радостным хрипом стали меня бить ногами. Вскоре и остальные ратники, окружавшие полукругом профессора, с веселым гиком присоединились к «приветствию».
Я катался по полу, окровавленный и бессильный, теряющий время от времени сознание и мечтающий только об одном: скорее бы они меня убили.
Но планы Шиманского были иными. Отозвав садистов, он заговорил, с удовлетворением глядя на моё окровавленное лицо.
- Я мечтал о нашей встрече с тех самых пор, когда ты, Маккои. воспользовавшись моим гостеприимством, убил принадлежащих мне людей и едва не уничтожил мой дом. Предвкушая встречу, я приготовил тебе подарок, дорогой доктор.
Он махнул рукой и из-за стойки боец мощного телосложения выкатил на железных колесах кресло, выкрашенное в желтый цвет. Металлический каркас его смутно напоминал силуэт человеческого тела и был снабжен кандалами для ног и рук. К верхней части остова была приделана металлическая решетчатая маска на петле для головы.
Карл противно захихикал и изрек медовым голосом:
- На это изобретение вдохновил меня ты, Магди Маккои. Я назвал его Желтый трон. Почему желтый? Потому что желтый цвет символизирует прочную дружбу, дорогой доктор. Кому, как ни тебе, приятель, испробовать его удобство первым?
Он кивнул головой и его подручные мигом усалили меня на железное сидение. Звонко звякнула защелка, запирая мою голову в решетчатом капкане. Запястья и щиколотки больно сжало стальными обручами.
- Это уже второе изделие, Маккои,- недовольно сказал профессор, поглаживая одной рукой телефонный аппарат, стоящий перед ним на стойке, - первый стул был в пробном шаре, который, к несчастью, потерпел катастрофу. Я слышал ты мастак упражняться в магии, которой тебя обучила ненормальная мамочка – думаю, Желтый трон придержит твою прыть, жалкий беспупник.
- Ты обещал отпустить министра, - промямлил я, выплевывая вместе с кровью сломанный зуб.
Шиманский зашелся в истерическом хохоте. Заложники вздрогнули. Некоторые в страхе зажали уши. Карл замолчал. Медленно прошелся вдоль дубовой стойки, остановился передо мной и, глядя сверху вниз, сказал, чтоб все слышали:
- Не надо верить обещаниям. Есть люди, которые считают себя вправе посулить всё что угодно. Однако, держать слово – мой святой принцип. Многие на Правом берегу скажут тебе, Магди: «На Карла Шиманского всегда можно положиться!» Мои слова, как долговая расписка. Все мои люди, - профессор обвёл руками стоящее вокруг войско, - доверяют мне, так же как доверяю им и я.
Он постоял, раскачиваясь с пяток на носки и крикнул:
- Серж! Тащи этого умника сюда!
Ратник, одетый в рваную куртку, сквозь прорехи которой был виден его огромный живот, привёл из комнаты, скрытой за узкой дверью в глубине холла тщедушного человека. Он был необычайно худ и мал ростом. Непропорционально большая голова его неизвестно как держалась на тонкой кадыкастой шее. Глаза навыкате испуганно смотрели вокруг, и нервный тик шевелил дряблую кожу его век. Одет он был в цивильный костюм с галстуком цвета бычьей крови.