— Вот как? Счастье, которое Вы мне предлагаете, и которое заключается в участии в государственном преступлении, весьма сомнительно. Вы не находите?
— Не нахожу, — Денис устроился поудобнее на кресле. — Да, Павел Игоревич, Вы молоды. И это — очевидный плюс. Как сказал когда-то Эдуард Лимонов, "политикой занимаются только молодые. Старые могут заниматься только администрированием". Весьма точно, на мой взгляд.
— Может быть, — согласился Котов.
— Только молодой человек способен на Действие в самом широком смысле этого слова. Он не перегружен стереотипами и не отягощен "обывательским грузом". Вы умны. Это факт, и не отрицайте это. Скромность здесь ни к чему. Вы достаточно умны для того, чтобы правильно оценить обстановку и принять верное решение. Вас не надо "вести" как бычка на веревке. Или Вы с нами, осознанно с нами, или нет. Третьего не дано.
И, наконец, Вы честолюбивы. Этого не надо стесняться, Павел Игоревич. Это абсолютно нормально. Вы умный и здоровый парень, и Вы хотите добиться успеха в жизни. Только вот вопрос: сможете ли Вы его добиться в этой стране.
Денис сделал мощное ударение на слове "этой". Он немного помолчал, наблюдая за реакцией парня. Было очевидно, что именно этот аргумент дошел до его разума и крепко там засел.
— Кто Вы сейчас, Павел Игоревич? — оперативник задал этот вопрос очень тихо, наклонившись к собеседнику поближе. — Вы — никто. Закончили педагогический институт, только потому, что деваться было особенно некуда. У ваших уважаемых родителей, всю жизнь честно проработавших на государство, хватило возможностей только на это. И то, только потому, что Ваш отец уже больше тридцати лет работает в хозяйственной службе этого самого вуза. Его там очень уважают. Настолько, что сделали большую скидку на взятку.
Лицо Котова стало бледным и каменным. Слова командира больно ранили его. Это было очевидно.
"Ничего, парень. Послушай правду. Это полезно для всех. Оцени свои перспективы".
— Вы учились весьма хорошо, написали прекрасный дипломный проект, — безжалостно продолжал Денис. — Но к науке, ни желания, ни способностей не имели. На работу в школу идти не захотели. Вот и устроились в коммерческую фирму за две с половиной тысячи рублей. Живете в однокомнатной квартире, доставшейся вашей семье в наследство от бабушки. Решили поучаствовать в политической жизни. Надеялись пробиться. Вступили в "Партию территорий". Но очень скоро поняли, что таких как Вы там хватает. И у многих этих, "таких как Вы", есть "мохнатая лапа". Деньги, связи, знакомства… И поняли Вы, Павел Игоревич, что ничего Вам, простому рабоче-крестьянскому парню, хоть и с высшим образованием, там не светит. Но продолжаете туда ходить и по привычке на что-то надеетесь. Изучаете партийные документы, пытаетесь вникнуть в тонкости партийной работы, следите за политической жизнью. Но где-то глубоко внутри себя Вы прекрасно понимаете, что все это — выеденного яйца не стоит.
Денис закончил и теперь молча смотрел на собеседника. Монолог, однозначно, подействовал. Котов печально уставился в крышку стола и долго молчал.
— Может быть, все это так, — наконец, тихо ответил он. — Но, во всяком случае, у меня есть хотя бы надежда. И я имею свой честный кусок хлеба, и я — пока что не преступник.
— Бесспорно, — легко согласился командир. — Скажу даже больше. Ваша жизнь далеко не так плоха. Вы молоды и здоровы. Умны, опять же… У Вас — еще все впереди. Скоро Вы женитесь. У Вас появятся дети. Вы со временем бросите эту свою бесполезную возню в местном отделении "Партии территорий", когда окончательно поймете, что Вам там ничего не светит. Останетесь рядовым членом или вообще выйдете из ее рядов, чтобы не платить членские взносы. Со временем Вы, быть может, найдете себе работу получше или подниметесь по карьерной лестнице. С деньгами станет полегче. Все у Вас будет здорово, Павел Игоревич.
Котов не шевелился, лишь неотрывно наблюдал, пока Денис прожует кусок вяленой говядины.
— А есть другой вариант, — Денис внутренне подтянулся. — Вы рискнете. Вы попытаетесь пробиться наверх. Сделать рывок вперед. Войти в историю. Стать не обывателем, а "пассионарием", борцом за свою идею, которая, к слову сказать, у Вас действительно есть. И она — не вымысел, а благое дело, и Вы сами это понимаете. Вы, Павел Игоревич, имеете право рисковать. Тем более что, по большому счету, терять Вам, кроме своей теперешней жизни, пока что нечего. Детей и жены у Вас нет.