Депутат с минуту сидел, изучая взглядом оперативника, затем выпил, наконец, свою водку, молча встал и вышел из кафе.
28.04.2009. Россия, Москва. Лубянская пл. 10:35
— Что там по Бессарабии?
Мужчина в старомодных очках, сидящий в глубоком кожаном кресле за огромным письменным столом, крышка которого была обита зеленым сукном, не отрывал взгляда от бумаг, лежащих перед ним. На вид ему было лет шестьдесят, но его смело можно было отнести к тем людям, о которых говорят, что выглядят они в свои годы "вполне на уровне". Темный шерстяной костюм был шит явно на заказ у хорошего мастера, да и галстук говорил о том, что вкус в одежде у его хозяина имеется.
Под стать ему был и собеседник. На вид он был несколько моложе, однако видно было, что на гардероб так же средств не жалел. Мужчина сидел, держа спину ровно, положив руки на стол для совещаний, приставленный к большому столу вплотную, тем самым как бы образуя букву "Т".
— В общем и целом — нормально. Сработали уверенно, на опережение. Вскрыли сеть. Устранили значительную часть командного состава. Поэтому, когда дошло до дела, организовать они толком ничего не смогли. Вся операция переросла в обычный погром. Ну, наши работники, конечно, на площади поработали… В общем, я уверен, им там долго еще ничего серьезного организовать не удастся. Хотя есть и недочеты.
Докладчик сделал длинную паузу.
— Я слушаю, слушаю… — проронил директор все тем же ровным, не выражающим никаких эмоций голосом, не отрываясь от изучения бумаг.
— Не удалось полностью зачистить территорию. Некоторым полевым командирам удалось уйти за кордон. Обидно, что наши демократические друзья сумели спасти одну из главных фигур…
— Ааа? Опять Наташка от вас ушла? — директор вдруг повеселел. Он откинулся в кресле, сложил руки на груди и несколько секунд смотрел на докладчика, улыбаясь по все зубы. — Вот же курва скользкая! Слушай, Олег Владимирович, ну разберись ты уже с этим… Еще два года назад вопрос ведь возник. А то я могу подумать, что ты на нее запал!
— Да ну, товарищ директор, — докладчик едва заметно махнул ладонью, — шутки шутить изволите. Да ей, собственно, никто особо пока и не занимался по-серьезному. А то, что везучая — это да. Вы ж знаете, есть такие. Уж не знаю, какая сила их хранит… Ничего, достанем.
— Ладно, это все, так сказать, текучка… — директор тяжело встал, подошел к окну и долго смотрел куда-то в пустоту.
Докладчик, проработавший вместе с директором столько лет, что это казалось не совсем правдоподобным даже им самим, знал эту особенность поведения начальника: то иногда "зависал" на несколько минут, именно так характеризовал это состояние Олег Владимирович. Это происходило тогда, когда директору было необходимо полностью отвлечься от важных мыслей, занимающих голову, для того, чтобы сосредоточиться на чем-то, еще более существенном. Из этой особенности логически вытекало то, что сейчас директор начнет с ним какой-то чрезвычайно важный, не имеющий связи с "текучкой", разговор. Поэтому докладчик не спеша закрыл красную папку с документами, развернулся на кресле в сторону директора и стал ждать.
— Как обстоят дела с проектом "Троя"?
"Все-таки опыт — великая штука", — подумал про себя докладчик.
— Все в порядке, товарищ директор, — вслух ответил он. — Как я Вам и докладывал, первый этап проекта, включающий в себя подготовку работников, был проведен успешно и закончен в ноябре, после чего они сразу были направлены на местность. 24 ноября Вы санкционировали начало второго этапа проекта, который включает в себя первичную подготовку. Некоторые работники уже доложили о готовности, но крайним сроком у них стоит конец мая…
— Если я не ошибаюсь, на третьем этапе ваши работники должны провести вторичную подготовку и доложить о готовности к четвертому и заключительному этапу? — не то спрашивая, не то просто беседуя вполголоса сам с собой проговорил директор, который оторвался от окна и теперь прохаживался по кабинету "а-ля Сталин".
— Так точно, товарищ директор, — на всякий случай ответил докладчик.
Директор остановился и начал внимательно разглядывать носки своих туфель. Касалось, это занятие являлось для него самым важным делом в жизни, и не было на этой грешной планете для него ничего важнее, чем эти черные, лакированные, пошитые по специальному заказу у одного старого знакомого мадридского мастера туфли.