Однако пора и отдохнуть немного. Бирюзов снял китель и пошел чистить зубы. В ванной машинально глянул в зеркальце над краном и невесело улыбнулся самому себе. Вид усталый, под глазами отеки, брови сердито ощетинились. Ну, что, генерал, стареешь на гарнизонной-то службе? Начинал войну бравым молодцом, а теперь отяжелел, и седина пробилась на висках, и суровые морщины на лице, будто след топографических горизонталей тех высот, что остались за плечами. Негоже сдаваться в сорок лет, тем более, что Георгий Димитров назвал тебя юным генералом.
Телефонный звонок помешал ему привести себя в порядок перед сном. Дежурный по штабу докладывал о том, что задержана группа офицеров старой болгарской армии и что в одном из районов Софии неспокойно. Бирюзов терпеливо выслушал, привычно бросил в трубку:
— Сейчас буду.
И снова надел китель, стал собираться в штаб.
Это уже не первый случай, когда София испытывает подземные толчки. Откуда они? А впрочем, эпицентр находится в самой столице — в особняках притаившихся квислингов. Это не без их помощи чуть не удрали на двух поездах гитлеровские резиденты, которых удачно завернули наши летчики. Потом военный министр, без ведома членов правительства — коммунистов, освободил из-под ареста царских генералов и даже попытался взять под свой контроль государственные учреждения. (Тогда ему, Бирюзову, пришлось срочно возвращаться с полевых учений в районе Шипки.) Благо, коммунисты были начеку, и народ сам отстоял свою свободу. Время от времени поднимают голову разные заговорщические центры: «Военный союз», «Царь Крум», «Нейтральный офицер». Был случай, когда им удалось вывести на одну из софийских площадей целый артиллерийский полк. Вот тебе и «гарнизонная служба» в тихом тылу, вот тебе и деликатная дипломатия с «комендантами Европы». Хорошо еще, что болгарская революция научилась защищаться с оружием в руках.
…Декабрьская ночь уже редела над Болгарией, когда Сергей Семенович вернулся к себе на квартиру. Оттуда, со стороны Черного моря грузно переваливали через Балканы багровые волны утренней зари.
Только сейчас он ощутил всем телом, как поздний сон начинает одолевать его. Он на минутку опустился в кресло, чтобы собраться с мыслями, да и уснул тут же, немедленно. Ему виделась недавняя встреча с Димитровым. Старый коммунист, который первым вступил в единоборство с коричневым дьяволом на Лейпцигском процессе, радушно принял его, Бирюзова, накануне отъезда из Москвы, и негромко, спокойно, ровно повел беседу о Болгарии, ее истории, революционном движении, Отечественном фронте. И вся неловкость сразу же исчезла, хотя перед ним сидел не просто добрый пожилой человек, а настоящий герой века, любимец молодежи довоенных лет, его собственный любимец и кумир. Георгий Михайлович откровенно позавидовал Бирюзову, что тот скоро отправляется в Софию. Какую же сыновнюю нежность к далекой родине сберег в сердце этот мужественный болгарин за долгие годы разлуки с ней… Потом он глухо заговорил о жертвах, принесенных маленькой страной на алтарь победы. Стал называть имена погибших. Назвал имя генерала артиллерии Владимира Заимова, расстрелянного монархистами в сорок втором году. Его голос заметно дрогнул, но он справился с волнением. Уже прощаясь, он напомнил, что враг не сложил еще оружия, что предстоят бои, открытые и жаркие…
Откуда-то издалека звонили непрерывно. Сергей Семенович, наконец, очнулся, поднял трубку.
— Москва! — громко предупредила телефонистка.
Бирюзов энергично встал, ладонью пригладил волосы и приосанился по штабной привычке. «Неужели в Москве узнали о тревожной софийской ночи?» — подумал он, досадуя, что так не вовремя заснул и не приготовился заранее к докладу.
ГЛАВА 15
Пятисоткилометровый марш — из района Белграда в район Будапешта — подходил к концу. Хорошо еще, что дивизия Бойченко давно стала моторизованной: в ней было втрое-вчетверо больше грузовиков, чем полагалось по табелю. Иначе такой марш-бросок отнял бы две недели, тем более, что железная дорога только-только восстанавливалась. Правда, не хватало горючего, но бывалые водители выкручивались, доставая для трофейных автомобилей и трофейный, внеплановый бензин. Они будто чуяли, где можно его взять, эти разбитные, хозяйственные парни, у которых всегда был на крайний случай свой «энзэ», утаенный от офицеров службы тыла.