- Нет! Жижи! - крикнул кто-то. Их осталось трое.
- Вы выбрали не ту цель, детишки, - хмыкнул я, вновь заставляя замереть все вокруг.
Первой вышла из себя буйная. Похоже, ей убитая была дорога больше всех. Девушка рассвирепела настолько, что по её волосам и одежде начали бегать электрические разряды. Она, единственная, кто мог двигаться, сорвала с руки перчатку. Похожая была когда-то у сына Рюукена, но её имела совершенно другой цвет. Воздух вздрогнул несколько раз, реяцу из пространства просто исчезла, словно её высосали огромным насосом. Раздался взрыв, в воздух взметнулся высокий столб яркого, слепящего света, центром которого была та самая девушка квинси. Её духовная энергия выросла на порядок, я же перехватил Куукан обеими руками. Если все три станут такими же, это может стать проблемой.
Внешне Кэндис преобразилась. За её спиной выросли два белых крыла из чистой энергии, а над головой засиял нимб, словно она была ангелом. Похоже, других квинси изрядно удивил её поступок. Куукан развернулся красной стороной. Если она будет поглощать реяцу такими темпами, от моего "замри" не будет толку. Я усмехнулся. Все это, конечно, выглядит впечатляюще, но лишь для тех, кто смотрит на внешний вид. Уровень реяцу у этих детишек-квинси, даже вместе взятых не достает до моего в Банкае. Это более чем наглядно показала их жалкая попытка его украсть. Что ж, посмотрим, долго ли новорожденный "ангел" будет играть в Зевса.
- Бегите, глупцы, - усмехнувшись, произнес я, скручивая само пространство перед собой.
Комамура утробно зарычал, сжимая в окровавленной руке верную катану. Второй рукой он зажимал глубокий порез на боку. Хаори давно превратилось в обугленные, багровые от засохшей крови лохмотья, а шерсть, за которой капитан седьмого отряда всегда так старательно ухаживал, окончательно спуталась, перепачкалась и свалялась. Кое-где в волосяном покрове зияли покрытые волдырями ожоги - прорехи. Противник Комамуре достался куда как непростой.
С родным Банкаем он мог бы раздавить её, как жалкую букашку, но в своем нынешнем состоянии могучий капитан оказался едва ли не беспомощным. Конечно, при нем все еще был верный шикай, да и руки не утратили силы ударов, но этого было явно недостаточно. Штернриттер Е Бамбиетта Бастербайн, как она успела представиться ослабевшему противнику, последние несколько минут только и делала, что гоняла Комамуру по полю боя. Огромный лис знал, что мысленно она уже давно отпраздновала победу ведь, потеряв Банкай, он не нанес ей никаких существенных повреждений. Так, пару раз для приличия отмахнулся Тенкеном, но толку от этого не было. Только заработал пару ожогов.
Бегая по руинам собственного отряда, где уже давно не осталось ни одного синигами, кроме лейтенанта Ибы, который валялся где-то в куче обломков, Комамура лихорадочно пытался выдумать какой-нибудь хитрый способ победить эту сказочно самоуверенную и слегка двинутую девчонку. С тех пор, как весь отряд разбежался в страхе с места их битвы, она совсем перестала обращать внимание на кого-либо, кроме самого Саджина.
И вот, она вновь появилась перед Саджином, замахиваясь своей маленькой карикатурной саблей. Капитан с легкостью увернулся от удара, и, что было прыти, ушел в шунпо. Там, где он был секундой ранее раздался громкий взрыв, обративший в пыль остатки очередного здания.
- Да что же ты такой прыткий, собачка?! Стой на месте, я тебя просто взорву. Больно не будет! Ты все равно уже проиграл! - закричала Бамбиетта. Комамура лишь хмыкнул. Он уже успел понять, какая она. Самоуверенная, неуравновешенная, вспыльчивая и беспощадная, как сам взрыв. Её губы сжались в тонкую полоску, на лице заиграли жевалки, бровки сошлись у самой переносицы, а ноздри расширились. Она шумно дышала и немного тряслась от гнева. Похоже, внешне спокойный, как каменное изваяние Саджин жутко бесил эту юную леди.
- Я не побежден, пока в моей груди бьется сердце! - громко крикнул Комамура, увернувшись от очередного взрывного снаряда. Похоже, она начала терять терпение.
- Раз так, тогда я его заткну, шерстяной ублюдок! - рявкнула она и сжала кулачки от гнева. Вокруг девушки появилась тонкая белоснежная полоса и секундой позже она взорвалась. Огненный вал невероятной мощи вознесся в небо, превращая в пыль все, что было рядом. Комамура поморщился. Чудовищной мощи взрыв породил мощный, горячий суховей, который неприятно обжигал раны капитана. Саджин прижал к голове уши. Так ветер не сильно тревожил тот огрызок, что остался у него от левого уха.