Неожиданная очередь крупнокалиберного пулемета заставляет истребитель ведомого, практически вышедший на дистанцию открытия огня, отвалить в сторону, разом потеряв выгодную позицию. Очередь ШВАК отгоняет немцев еще дальше.
Теперь «гансам» придется делать новый заход. А там посмотрим. Спокойная уверенность наполняет все тело, несмотря на боль в плече.
Внутри черепа стрелка левой подшассийной установки медленно ворочались мысли: «Что это? Возврат реципиента? Но его сознание практически не фиксируется. Какие-то отдельные обрывки структуры... Тем не менее, моторная память тела сработала. То есть был частичный перехват управления реципиентом. И что теперь делать?» Покалывание на левом запястье отвлекает стрелка от размышлений: «Тайм-блок! Работает!!! А если...»
Послушный мысленной команде, тайм-блок разворачивает меню программы возвращения оператора.
Раненая машина плыла над замерзшей землей, пачкая небо копотью выхлопа трех двигателей. Трех, ибо винт среднего правого мотора безжизненно топорщился простреленными лопастями. Черные потеки масла растекались из пробоин на нижней поверхности крыла. И такой же черной была в темноте внутреннего пространства крыла маленькая лужица крови, натекавшая из-под тела убитого помощника борттехника. Кровь свертывалась, смешиваясь с горячим маслом, выбрасывающимся из пробитого картера двигателя. Наверное, поэтому остальные три двигателя продолжали изо всех сил вращать воздушные винты, не обращая внимания на мелкие пулевые и осколочные повреждения. Ведь не мог же самолет подвести людей, смешавших с ним кровь и разделивших боль. Одна кровь, одна боль, одна жизнь, одна судьба.
— Подготовить программу тайм-прыжка.
— Выполнено.
— Загрузить исходные данные.
— Идет загрузка... Выполнено.
— Запустить программу подготовки к тайм-прыжку.
— Запуск программы подготовки к тайм-прыжку. Подтвердите команду повторно... Подтверждение получено. Минутная готовность. Начинаю обратный отсчет. Пятьдесят восемь, пятьдесят семь, пятьдесят шесть...
«Вот так вот. Еще минуту продержаться— и все. Никакой войны. Знакомое гудение комплекса переброски, щелчки отключающейся аппаратуры. Голоса медтехников...»
Голос в наушниках шлемофона разом возвращает в реальность 42-го года:
— Сержант Пантелеев, как слышишь меня? Прием.
Плотнее прижать ларингофоны к шее:
— Сержант Пантелеев на связи. Прием.
— Сержант, слушай меня. Нам выбили правый мотор и подшассийный пулемет. Бердыев ранен. Прыгнуть с парашютом он не может. Комовой стрелок не отвечает. Сейчас фрицы пойдут на следующий заход. Как только они подойдут ближе, я разверну самолет влево, иначе конец. Правый борт прикрывать некому. Как понял, Сашка?
— ...
— Не понял тебя. Прием!
— Прикрою, товарищ капитан.
— Держись...
...Двадцать четыре, двадцать три, двадцать два...
«Ну, что? Пообещал? И что? Это не моя война. Её выиграют и без меня. Чем я могу помочь, тем более раненый. Погибнет самолет и экипаж? Так они уже не вернулись, в моей истории. А теперь, может, и нет. Своим присутствием я уже мог что-то изменить. Что еще я смогу сделать? Какие шансы у меня отбиться от истребителей?»
Машину встряхивает, и она неловко начинает заваливаться на левое крыло. Воют моторы, выжимая из своих цилиндров все лошадиные силы.
«А как же— одна судьба на всех? Появился выход, и сбежал? Экипаж погиб, в моей истории? Но, сейчас, он жив! И надеется на меня!»
Ощущение одобрения и поддержки приходит откуда-то из глубины сознания...
— Двенадцать, одиннадцать... Прошу подтверждения отмены команды... Подтверждение принято. Отсчет остановлен. Программа тайм-прыжка деактивирована. Режим кругового сканирования воздушного пространства включен. Идет загрузка данных...
В воздухе перед лицом стрелка появляется объемная картинка. Разноцветные отблески ложатся на стенки тесной кабины. Над схематично изображенной поверхностью земли двигаются группы разноцветных маркеров с меняющимися цифровыми индексами. И два красных маркера совсем рядом с зеленой птичкой. Синхронно уменьшаются индексы дальности возле красных точек. Картинка расцветилась синими линиями возможных векторов огня. Появилась желтая мерцающая линия границы открытия огня. Еще одна желтая черточка замигала слева. И группа зеленых огоньков, плывущих неровным строем.
— Влево!!! Командир, влево!!! Наши!!! Я их вижу!!!— вопль в наушниках оглушает пилота. Инстинктивно он выполняет команду, толкая левую педаль. Что там мог увидеть стрелок из своей тесной кабины? Но тут его взгляд цепляется за группу темных черточек, ползущих низко над землей. Наши?