— Можно попросить? — на всякий случай уточняю.
— Конечно. Помочь с чем-то? — а сам снова зевает.
— Мне бы ведро. Любое, но чистое. У Лекса нет или я не нашла.
— Идем, — кивает в сторону небольшой будки, стоящей в стороне от гаражей. Я сразу ее не заметила. — Ключ, — достает из выемки над дверью. Сам открывает.
Это сарай со всякой всячиной.
— В наследство достался от предыдущих владельцев. Мы никак его не разберем, — достает с верхней полки небольшое красненькое ведерко, вручает мне. — Вспомнил, что видел его тут.
— А можно я потом сама все здесь рассмотрю? Вдруг что-то еще полезное найдется.
— Только не убейся. Тут все на соплях держится.
— Я аккуратно, — обещаю ему.
Марат уходит, а я еще раз внимательно все рассматриваю. Отсюда вижу старую посуду, тряпки, похожие на занавески, и покрывало. Если его постирать, мне будет, чем укрываться. Отличный сарай! Мне нравится.
Возвращаюсь в гараж Лекса. Супчик закипел. Мой желудок радостно урчит, но в этот раз мне не страшно остаться голодной, и я с улыбкой набираю воду в ведро, чтобы начать уборку.
Глава 5
Лекс
Просыпаюсь от того, что хочу жрать. Сонно втягиваю запах домашней еды, наполнивший весь гараж. Зевая, шлепаю до раковины. Брызнув в лицо холодной водой, ступаю на лестницу и останавливаюсь. Кузя нашла табуретку, встала на нее и тщательно трет дверцы навесного шкафчика своими худенькими ручками.
Почувствовав мой взгляд, оборачивается, едва не свалившись на грязный пол.
— Обедать будешь? Все готово, — сообщает мне.
Почему я уверен, что сама она еще ничего не ела?
— Марат где, знаешь? — все же спускаюсь и падаю на диван. Тело еще вялое после дневного сна. Растягиваю его, разминаю шею до хруста в позвонках.
— Спать уходил часа полтора назад.
Кивнув, забираю сигареты, иду на улицу. Марик тоже сонно вываливается на жару. Молча курим, тихо посмеиваясь друг над другом. Рожи у обоих помятые, на башке черт-ти что.
Солнце безжалостно жарит. На горизонте видна темная полоса туч. На вечер обещают дождь, завтра вообще будет адская парилка, а сегодня гонять придется по скользкой дороге. Гонки из-за такой погоды никто отменять не станет. Наоборот, риски повышают ставки. Можно больше заработать и устроить настоящее шоу. Это мы с Маратом и обсуждаем.
— Кузёнка возьмем с собой? — спрашивает он.
— Детям там не место, — я категоричен в этом вопросе.
— Да чё ты заладил? Ей здесь будет скучно одной среди железок, — настаивает друг.
Понравилась она ему, что ли? Хотя, если телка ему нравится, Мар ведет себя совсем иначе. А Кузю заботой окружил, как младшую сестренку. Его погибла вместе с отцом пять лет назад. Девочке было четырнадцать. Мар не любит об этом говорить. Мать его не смирилась с потерей мужа и дочери, начала безбожно бухать. Они разменяли квартиру, Мар почти все деньги отдал матери, а себе вот гараж купил. Тоже пытается выплыть теперь.
— Марик, ей на улице два месяца жить было совсем не скучно! Она никуда не поедет! Спокойной ночи посмотрит и спать. Жрать пошли.
— Так вот чё ты бесишься, — ржет он, идя следом за мной. — Я думал, тебя недотрахали, а тебя, оказывается, не покормили.
Под громкий смех вваливаемся в мой гараж. Кузя уже слезла с табуретки. Моя кухня сияет. Охренеть! Она такой чистой не была, даже когда я сюда въехал. Запах чистящего порошка с лимоном перемешался с горюче-смазочными и щекочет нос.
— Вы здесь будете есть или на улице? — спрашивает Домовенок.
— На улице давай, — отвечает за меня Марат. — Тут мы втроем не поместимся.
— Я могу потом, — она скромно опускает реснички. — Там ведь жарко.
— Отличная идея, — соглашаюсь. Нет у меня желания сидеть на солнцепеке. Марик укоризненно смотрит. Вот же, блядь, совестью заделался! — Можете вдвоем свалить на улицу, я остаюсь тут, — заявляю им.
Ну вот кто приучает домашнего питомца к столу? Потом они лазить начинаю везде, территорию метить, следы свои оставлять.
Сажусь на диван и цепляю рукой длинный светлый волос. Пожалуйста! О чем я и говорил. Марик, вздохнув, садится рядом. Кузя выставляет на низкий столик перед нами нарезанный хлеб. Достает глубокие тарелки, разливает в них суп и по очереди носит к нам. Раздает ложки. Сглатывает слюну, глядя на еду, и уходит на улицу.
— Не надо читать мне морали, — сразу торможу друга. — Она не друг, не моя девушка или родственница. Она просто убирает здесь за ночлег. Все.