Со временем я поняла, что если я хочу выжить, то придется приспособиться. Я начала молча наблюдать за другими детьми, изучать их поведение. Время от времени я видела, как более сильные дети отбирали еду у слабых, но никто из взрослых не вмешивался. А когда жертвой их издевок становилась я, в такие моменты я чувствовала отчаяние, осознавая, что моя судьба никого не интересует и что здесь я фактически одна.
Приют был адом, в котором ничего не менялось на протяжении года, разумеется, кроме пейзажа за окном. Каждый обед был похож на предыдущий. Еда была скудной, детей заставляли есть быстро и молча. И каково было мое удивление, когда нам подали отварную куриную грудку и рис на пару. А после был кусочек нежирного творога со сгущенкой.
– Поздравляю тебя с Новым годом, – склонившись ко мне, тихо прошептала соседка.
Новый год был единственным событием, которое немного оживило приют. После вкусного обеда нас одели и, под руководством воспитателей, отвезли на городскую елку, организованную для сирот.
Закутавшись в свой старенький плащ, который мне выдали в приюте, я шла по заснеженным улицам парка, смотрела на огоньки, озарявшие город, и вспоминала, как мы с отцом украшали наш дом, ставили елку, и готовили подарок для мамы…
– Где ты витаешь, – пихнула меня соседка. – Для нас это редкий шанс выйти за пределы приюта. Следующая такая возможность будет на следующий новый год.
От мысли, что придется вернуться в приют меня перекосило. Я поняла, что не могу снова переживать эти бесконечные дни серой рутины, жестокости и одиночества. И как только мы подошли к ярмарке, я отстала от группы, быстро спряталась за одной из палаток и затаила дыхание.
Сердце билось как умалишенное. Я выглянула из-за угла и побежала. Я не знала, куда мне идти и что делать, но желание покинуть приют было сильнее страха. Ноги несли меня все быстрее, сначала по широкой улице, потом просто по тротуару, где было уже не так шумно и не так людно.
Я и не заметила, как оказалась под мостом. Отдышавшись немного, я подняла взгляд и увидела простой раскладной столик, на котором лежали книги. Рядом стояла медная тарелочка с мелочью и маленькая табличка: «Чтение за монетку». Первым порывом было схватить монетки, ведь их хозяйка отсутствовала, как вдруг мое внимание привлекли большие коробки, стоявшие рядом с импровизированной «библиотекой».
Поколебавшись, я подошла к одной из коробок и приоткрыла ее. На дне лежало несколько книг, зачитанных до такой степени, что они едва держались на корешках.
«Здесь меня точно никто не найдет», – подумала я, забралась в коробку и замерла, прислушиваясь к редким звукам улицы.
Лежа в пыльной коробке под ветхим мостом, я чувствовала себя свободной как никогда ранее. Однако чувство это быстро сменилось усталостью, я закрыла глаза и заснула.
Проснулась я от легкого покашливания. Открыв глаза, увидела сгорбленную фигуру старушки, склонившейся надо мной с охапкой книг в руках.
– Вот так встреча, – произнесла старушка. – Ты кто такая? И что делаешь в моей коробке?
Я попыталась приподняться, но тут же поняла, что даже такое простое действие дается с трудом. Тело, скованное холодом и слабостью, не слушалось, пальцы и лицо онемели.
– Я Лея, – прошептала я, выдыхая морозное облако.
– Что ж, Лея, – кивнула старушка и чуть смягчилась. – Давай-ка поищем твоих родителей? Они, наверное, волнуются.
Я покачала головой.
– У меня нет родителей. Я сирота.
Старушка замерла на мгновение, пристально посмотрела на меня, словно обдумывая что-то, потом вздохнула.