— Что… Это⁈ — выдохнула девушка, разглядывая буквально выпорхнувшего из машины с улыбкой счастливого д***оеба молодого человека.
Ответом ей стал тяжелый вздох руководителя.
— Это мой сын, Ирочка, мой сын, — произнес он с болью в голосе.
У Владислав хватило выдержки промолчать. Хотя сказать хотелось многое. И вслух. Но все же.
— Ох! — а вот Ирочка оказалась куда менее сдержанной.
Во всяком случае, молодой болванчик без тени мысли в его глазах казался куда более легкой целью, чем его отец.
— Ты опоздал! — зло сообщил Николай Васильевич, окидывая отрока взглядом, каким смотрят на ядовитую гадину в зоопарке.
Или на павлина. Там же.
— Да ладно, бать! — тут же заканючил молодой человек, состроив глазки какающего котика. — Я ж совсем чуток, а? Зато посмотри какие туфли купил!
С этими словами «сынок» указал себе на ноги, заставив отца скрипнуть зубами. Натурально.
Владислав босса понимал. Опоздание в двадцать минут на планерку, где его должны будут официально представить коллективу… Это сильно!
Глава 5
— Это. Мой. Сын.
Слова падали на неподготовленную почву подобно камню — глухо и жестко.
— Здрааасьте! — беспечно махнул я рукой, выдав одну из своих самых дебильных улыбок, для закрепления добавив многозначительное междометие. — Хы!
Удивительно, но у меня получилось не переиграть. Уроки нашего преподавателя сценического мастерства сработали и здесь.
Сознание же, не смотря на кривляния тела и лица продолжало холодно анализировать обращенные ко мне лица более чем полутора десятков собравшихся. Руководители территориальных отделов, промбезопасность, представители юридической службы и, конечно, боевого крыла организации. Среди собравшихся оказался и Секач. Алексей смотрел на меня одновременно с легким презрение и интересом. Словно на обезьянку с ярким хохолком в вольере. За которой, с одной стороны, и понаблюдать интересно, а, с другой стороны, этот «примат» и собственным гуано кидаться способен, коль ты ему не понравишься особо.
— Сядь, Демид. — властно кивнул отец.
В его голосе все явственнее слышались отзвуки металла. Но чувствовалась в нем и легкая толика смущения.
— Хорошо, пап! — вновь кивнул я, садясь во главе стола.
Никто не указал мне на ошибку и наглость. Лишь над столом на миг пронесся «ветерок» шепотков, хмыков и негромких восклицаний. Однако вслух высказаться не посмел никто. Очень уж своеобразная была репутация у моего отца. Да и среди собравшихся нашлось немало тех, кто мигом сообразил, как именно можно реализовать влияние на сынка босса с максимальной для себя выгодой.
— Демид, — коротко и очень терпеливо выдохнул отец. — Это мое место. Пересядь на кресло слева.
— Ну… — еле слышно произнес я поднимаясь.
Все-таки так прямо и так тупо в стиле «Ну оно же красиииивенькое!» было бы уже как-то слишком.
Зато я не отказал себе в удовольствии секунд пятнадцать под общим взглядами устраивать собственный филей на предложенной «сидухе»!
«А все-таки молодцы, девчонки!», — мысленно оценил я, ловя обращенные на меня взгляды, по большинству из которых уже сейчас модно многое было сказать об отношении собравшихся ко мне. Подобранная Громовой в белье незабвенной красавицы Катерины светло-розовая рубашка была баснословно дорогой и… Ужасно сидящей даже на моей, за последний год сильно изменившейся, фигуре. Да и штаны создавали примерно такое же впечатление. Удивительно, но общий образ полностью скрывал крепкое телосложение. А легкая сутулость и слегка расхлябанная, а порой и откровенно шаркающая походка, лишь усугубляли образ «сынка». Правда, кто бы знал, как затекает тело в неестественном положении! После сегодняшнего часового бенефиса мне предстоит полноценная суставная гимнастика и сеанс массажа.
При этом образ смотрелся достаточно полноценным и… Вполне обыденным. Проблема подобных… характеров в дворянских семья существовала во все времена, но последние годы стала приобретать несколько более ярко выраженный характер.
Особенно с появлением всемирной сети. Если раньше о том, что ты дебил (коль не сработали на тебе отточенные веками педагогические методы) знали только внутри рода, то теперь это знание все чаще выносилось в мир.
Кстати, на лицах собравшихся можно было разглядеть все что угодно: презрение, насмешку, попытки оценить возможность использовать меня в своих целях, но… Никак не удивление.
Непотизм у бояр был более чем в ходу.