— Он казался… разочарованным… когда уходил. Я имею в виду Саймона.
Мэри Ли облокотилась на сортировочный стол.
— Когда мы с Майклом вместе и кому-то из нас надо уходить, мы целуемся на прощание. Возможно, Саймону понравился бы Волчий эквивалент.
Мег нахмурилась, глядя на подругу.
— Я не собираюсь лизать ему лицо.
Мэри Ли рассмеялась.
— Хорошо, но если он в человеческом обличье, я думаю, поцелуй в щёку даст то же самое сообщение.
— Это, как бы говорит «я рядом».
Взаимосвязь. Дружеское общение. Прикосновение.
— Прикосновение руки тоже работает, когда у тебя есть участник.
«Есть о чём подумать». Мег улыбнулась.
— Ты собираешься оставить Влада на кассе одного?
— Он наорал на меня, так что я позволила ему самому о себе позаботиться, но, думаю, Рут сейчас не помешала бы помощь.
Когда Мэри Ли ушла, Мег открыла дверь и втащила тележку в сортировочную. Ей нужно было разобраться с почтой до того, как прибудут пони, чтобы быть готовой наполнить их почтовые корзины.
Но после того как она бросила почту на стол, она просто остановилась, не сделав никаких попыток заняться работой.
«Взаимосвязь. Прикосновение. Я рядом».
«Определённо есть о чём подумать».
ГЛАВА 35
День Луны, Майус 14
Пока Саймон ехал по Ривер Роуд к Причалу Паромщика, Генри отвечал на бесконечные звонки, следовавшие один за другим. Когда прошла целая минута без пронзительного звонка мобильного телефона, он сказал:
— Проблемы?
— Сообщения, — ответил Генри. — Из Толанда прибыл полицейский и хочет допросить Лиззи. Капитан Бёрк спросил, можно ли провести встречу в консульстве.
— Умный ход. Почему лейтенант Монтгомери не спросил? Это он обычно работает с нами.
— Возможно, потому, что Лиззи — его дитя, и его просьба вызовет некоторые неприятности, которых мы не понимаем. Сегодня утром прибыл и Ставрос Сангвинатти. Он и полицейский из Толанда, должно быть, сели на один и тот же ночной поезд.
— Как ты думаешь, Ставрос настоял на том, чтобы ехать в личном представительском вагоне?
Генри оскалил зубы в улыбке.
— Если один из этих вагонов был в составе этого ночного поезда, я уверен, что он ехал в нём.
В Таисии терра индигене могли путешествовать на поезде в любое время и в любом месте, в обмен на то, что железным дорогам было разрешено строить пути через дикие земли, чтобы соединить человеческие сообщества. Но до тех пор, пока Саймон, лейтенант Монтгомери и доктор Лоренцо не отправились на Средний Запад во время охоты на Распорядителя, Иные не знали, что обычно имеется роскошный вагон, в котором есть кожаные сиденья, собственная маленькая кухня и душ, и который не воняет большим количеством людей. Теперь Иные знали, и люди, которые использовали эти вагоны, больше не могли рассчитывать на время в пути между городами, чтобы тайно строить планы друг против друга или против терра индигене.
Даже когда в вагоне не было ни вампира, ни оборотня, терра индигене теперь наблюдали за людьми, которые пользовались этими вагонами. К счастью для людей, Элементалы и некоторые из обычно невидимых форм коренных жителей обращали мало внимания на умное мясо, если только их не провоцировали.
— После того как полиция поговорит с Лиззи, лейтенант Монтгомери поговорит с Мег о цветах и человеке, который их доставил, — сказал Генри.
— Плохой приятель.
Этот мужчина выжил Тирел с двух других работ в другом городе. Родство с офицером МакДональдом и жизнь с его родителями в Лейксайде обеспечивали ей некоторую безопасность. Работа в Дворе давала ей больше.
Достаточно ли этого?
Саймону захотелось стряхнуть с себя человеческие заботы, которые в эти дни прилипли к нему, как репейники к шерсти. Он знал, почему всё изменилось, и не жалел о присутствии Мег. Она не только облегчала общение с другими людьми; она обеспечивала развлечение для всех в Дворе, делая более терпимым давление всех людей, живущих в Лейксайде.
Но это не означало, что её присутствие не смущало.
Взять хотя бы её дружбу с Натаном. Он был рад, что они поладили. Офис Связного не будет работать гладко, если Мег и сторожевой Волк не поладят. Но иногда Саймону не нравилось смотреть в окно и видеть свою пищащую «игрушку», резвящуюся снаружи с другим Волком, когда ему приходилось иметь дело с глупыми человеческими бумагами.