Нос Медвежонка Бу ткнулся Натану в руку.
— Вы знаете моего папу? — спросила Лиззи.
— Да. Знаю.
И у меня такое чувство, что он тебя не ждёт.
ГЛАВА 11
День Огня, Майус 11
Саймон смотрел на двух вонючих детей, которые стояли между Питом и Евой Денби. Не нечистых, а вонючих. Скорее, было так много запахов, покрывающих их, что он не мог их идентифицировать. Не без более близкого и более тщательного обнюхивания, которое заставило бы родителей зарычать на него.
Не то, чтобы он винил Пита и Еву за то, что они рычали. Все люди, вернувшиеся на работу этим утром, притворялись, что он не пытался «покусать всех людей» вчера, но они были так же насторожены к нему, как и до того, как Мег начала работать в Дворе.
Он задавался вопросом, есть ли способ, которым человеческие мужчины говорят, что они сожалеют о чём-то, не говоря, что они сожалеют. Потому что он не жалел о том, что рассердился. Все терра индигене были разгневаны убийством щенков кровавых пророков. Но ему было жаль, что он пытался укусить Рути и Мэри Ли, которые были не из тех людей, которые топят щенков или котят… или младенцев.
Как и Пит с Евой Денби, которые проявили мужество, придя сюда, и уверенность в том, что их щенки будут в безопасности вместе с Иными.
Это вернуло его к детям, которые выглядели так, словно ждали, когда у него вырастет шерсть и вырастут клыки.
Раздражающие щенки. Как только Пит и Ева уйдут, он вышвырнет их на улицу.
Кар, кар.
А если они окажутся снаружи, любопытным терра индигене будет легче наблюдать за ними.
— Это наш сын Роберт и наша дочь Сара, — сказал Пит. — Дети, это мистер Вулфгард. Он держит книжный магазин.
— Вы, правда, можете превратиться в волка? — спросил Роберт.
— Я всегда Волк, — ответил Саймон. — Иногда я превращаюсь в человека.
— Вы можете, например, стать пушистым и всё такое?
Прежде чем он смог решить, хочет ли он ответить на это и что молодой человек имел в виду под «всё такое»? В задней части магазина раздался стук и визг. Затем Рути поспешила к нему, выглядя растрёпанной и взволнованной, что было странно, потому что обычно она была ухоженной женщиной.
— Мистер Вулфгард? — сказала она.
Сначала самое главное. Вывести вонючих детей на улицу, не расстраивая родителей, так как он хотел, чтобы они посмотрели на здания, выставленные на продажу через дорогу. Потом он справится со стуком и визгом.
— Это Рути Стюарт, подруга офицера Ковальски. Она покажет вашим щенкам Рыночную Площадь, — сказал Саймон.
Сара хихикнула.
— Мы не щенки, — сказал Роберт, — мы козлята.
Саймон посмотрел на Роберта и Сару, потом на Рути.
Козлята. Он слышал, как Мэри Ли говорила что-то о том, когда она была ребёнком. Но сейчас это слово к ней не относится, потому что она была взрослой, так что ему и в голову не приходило, что, может быть, у людей есть маленькая способность к перевоплощению, которую они перерастали по мере взросления. Когда она сказала ребёнок, может быть, она имела в виду козлёнок?
Он посмотрел на Роберта и Сару с большим интересом.
— Маленькие люди могут превращаться в молодых козлят?
Дети были вкусные. Будет ли вкус человека, превратившегося в козла, отличаться от вкуса козла-козла?
— Нет, — твёрдо сказала Рути. — Люди не могут перевоплощаться ни в какую другую форму, и хотя человеческих детей иногда называют козлятами, они никогда не бывают козами, — она перевела дыхание и посмотрела на Роберта и Сару. — В Дворе лучше не употреблять слово «козлёнок», потому что козы съедобны, а дети — нет.
Саймон наблюдал, как краска отхлынула от лица Евы Денби.
— Когда вы рассчитываете осмотреть здания? — спросил он.
Пит поколебался, потом посмотрел на часы.
— Сейчас.
Он вытащил из кармана пятидолларовую бумажку и поднял её, глядя на своего мальчика.
— Поделись этим со своей сестрой и получи удовольствие.
Роберт взял деньги.
Ещё один глухой удар из задней комнаты, за которым последовало громкое рычащее проклятие. Потом Скиппи Вулфгард вбежал в магазин и увидел деньги в руке Роберта.
<Печенье!>
Прежде чем Саймон успел схватить его, молодой Волк выхватил деньги из пальцев Роберта, сделал пару быстрых жевательных движений и проглотил.
«Чёрт, чёрт, проклятье», — подумал Саймон. Схватив Скиппи за хвост, он подтащил Волка к себе, а затем взглянул на мальчика. «Ни крови, ни криков, ни отсутствующих пальцев».