Один из Волков позади него вздохнул.
— Лиззи, где твоя мама? — спросил Монти.
В её глазах появилась смесь вины и страха, выражение, которое он хорошо знал. Она выглядела так каждый раз, когда что-то происходило, потому что она делала то, что ей говорили не делать. Лиззи понимала, что поступки имеют последствия. Она просто не хотела верить, что это относится к ней. Конечно, его перевод, как и разрушение всей их жизни, был ярким примером действий и последствий.
— Лиззи?
— Мама поранилась. Она сказала, что мне нужно быть большой девочкой и ехать в поезде одной. Я и Медведь Бу.
«Поранилась» может многое означать по мнению ребёнка.
— Где она поранилась?
Лиззи положила руку на живот.
— Нет! — крикнула Мег.
Монти поднял голову. Лиззи обернулась, крикнула:
— Плохая собака! — и подбежала к столу как раз в тот момент, когда Скиппи схватил одну из коротких передних лап Медведя Бу и попытался убежать с призом.
— Я достану его! — сказал Сэм.
Он сбросил шорты, стянул через голову футболку, принял Волчью форму и бросился за Скиппи, гоняясь за молодым Волком по столам и вокруг них. Они оба врезались в стулья.
Лиззи подбежала к столу, схватила последний кусок сэндвича и швырнула его в Скиппи, отвлекая его ровно настолько, чтобы Сэм успел вцепиться зубами в заднюю лапу Медведя Бу.
Яростная игра в перетягивание каната длилась всего несколько секунд, прежде чем швы разошлись, и Скиппи метнулся под стол с пушистой передней лапой. Сэм бросил оторванную заднюю лапу, схватил оставшуюся часть медведя и вернул его на стол. Он бросил его к ногам Лиззи, прежде чем обратился в голого, ухмыляющегося мальчика, который был так явно доволен собой.
Никто не произнёс ни слова. Поднявшись на ноги, Монти почувствовал, как смех поднимается над абсурдом вместе с паникой отца. Лиззи не причитала о том, что Медведь Бу разорван на куски, пока… но это, вероятно, было потому, что она впервые увидела голого мальчика. Сэм выглядел не намного старше Лиззи, и он ничего не делал, но всё же. Голый мальчик.
Саймон ввалился в «Лёгкий Перекус», за ним последовал Натан.
— Сэм, оденься, — мягко сказал Саймон. — Мег? Ты в порядке? Мег!
— Чем могу помочь? — спросил Ковальски, обходя Монти.
— Следи за всем, — сказала Тесс.
Она подошла к столу, за которым застыла Мег, и взяла девушку за руку.
— Нам с Мег нужно немного воздуха и времени, чтобы успокоиться. Мы будем в офисе Связного.
Она вывела Мег из кафе.
Наблюдая, как две женщины уходят, Монти протрезвел. Мег Корбин была ключом ко многим вещам, и до сих пор она была единственной кассандрой сангуэ, которой удавалось жить за пределами резервации без срывов. Если она начнёт ломаться сейчас, то сколько же всего может сломаться вместе с ней?
Саймон подхватил заднюю лапу Медведя Бу, затем подошёл к столу, где лежал Скиппи, облизывая переднюю лапу и рыча.
Вулфгард зарычал. Скиппи уронил искалеченную переднюю лапу и забрался под стол.
Натан обошёл стойку. Он вернулся и поднял одно из Волчьих печений.
— Скиппи. Печенье.
Скиппи вскочил и ударился головой о нижнюю часть стола с такой силой, что на мгновение остолбенел. Натан оттащил молодого Волка от стола и наполовину вынес его через заднюю дверь.
Саймон посмотрел на Сэма.
— Иди с ними.
Сэм мгновение смотрел на дядю, а потом побежал догонять Натана.
Лиззи буквально обнимала медвежонка Бу, в то время как Саймон, Блэр, Ковальски и Монти образовали вокруг неё круг.
— Папа? — теперь слёзы начали капать. — Медвежонок Бу ранен.
— Я знаю, Лиззи, девочка. Но…
— Я вызвал целителя Вулфгарда, — пророкотал Генри Бэагард, входя в арку и присоединяясь к ним. — Она встретит нас в медицинском кабинете и сделает всё, что сможет.
— Но он же медведь, — простонала Лиззи.
Из порванных мест высыпалось ещё немного набивки.
— Я тоже, — сказал Генри. — Но я единственный Гризли в Дворе, поэтому, когда я ранен, Волк заботится обо мне.
— Генри — духовный наставник Двора, — сказал Саймон. — Он мудрый.
Лиззи поколебалась, потом отдала Медвежонка Бу Генри.
Гризли изучал игрушечного медведя. Потом обнюхал лицо, места, где были оторваны ноги, шов на спине.
Наблюдая за выражением лица Генри, Монти подвинул Лиззи к себе. Он почувствовал, как Ковальски сменил позицию, чтобы обеспечить дополнительную защиту.
— Здесь болезнь, — сказал Генри. — Целитель должен позаботиться о Медведе Бу.