Аттон, совершенно голый, сидел на берегу озера и внимательно разглядывал свои колени, сплошь покрытые бордовыми синяками. Рядом, у костра, где сушились его веши, сидели остальные караванщики, голые и злые. Краб, весь покрытый черной кучерявой шерстью, как заморский зверь Чух, лежал на медвежьей шкуре, положив под голову секиру, и горестно вздыхал. Ураган стоил им четырех повозок, и двух, захлебнувшихся в грязи, охранников. Всю ночь, караван, с трудом продираясь через наносы глины, вперемешку с вывороченным тростником, выбирался к каменистому берегу озера ХемЛаор. Озеро, окруженное черными стволами сгнивших деревьев, находилось на границе тростниковой равнины. За ним поднимались пологие холмы, покрытые густым кустарником.
Краб, предварительно хорошенько дернув себя за бороду, сел и обратился к одному из караванщиков.
— Эй, Карл! Достань-ка тот самый бочонок, что ты так ловко прятал от меня всю дорогу…
Карл, высокий черноволосый парень, с вечно недовольным лицом, криво усмехнулся и пожал плечами:
— Какой бочонок, Старый?
— Э-э-э, ты это брось… Я видел, как во время бури ты вцепился в него, словно бантуйский матрос в шлюху… Доставай, я сказал…
Карл, нехотя поднялся, и побрел к телеге, опустив голову. Краб, поковырявшись в своем дорожном мешке, достал резные бирольской работы счетные кости, и теребя бороду, углубился в подсчет убытков.
Мерриз сидел на берегу, рядом с Аттоном, и, тихонько напевая, штопал свой зеленый плащ. Буря, словно, обошла его стороной — на нем не было ни единой царапины. Распущенные волосы цвета платины скрывали от Аттона лицо его спасителя. Он подсел поближе.
— Ты спас меня…
Мерриз откинул волосы и утвердительно кивнул.
— Я вытащил пятерых… В том числе, и тебя…
Аттон задумчиво почесал нос. Ему хотелось сказать что-либо, в благодарность этому странному человеку, но ничего подходящего в голову не приходило.
— Ты не спрятался за волов, не побежал от смерча…
— Ты тоже… — Мерриз подшил последний лоскут, и улыбнувшись, извлек откуда-то грязный комочек спутанных кожаных шнурков и кинул Аттону.
— Возьми, ты обронил это.
Аттон подхватил послание Торка и подозрительно уставился на Мерриза. Тот загадочно улыбнулся.
— Не бойся. Я не читал. Доверься слову моему, как доверился рукам моим, ибо слова и жесты мои суть едины…
Аттон сжал комочек в кулаке, и тихо, так, чтобы не услышали у костра, произнес:
— Ты монах… Из далекой обители Долгор…
Мерриз улыбнулся в ответ.
— Ты обвиняешь меня в святости?
— Ты за мной через пустоши…
— Угу… А до этого, шел за тобой до Тарра. Я думаю, что нам обоим есть что скрывать…
Аттон обернулся и посмотрел на Файю.
— Он знает, что ты монах. Но знает ли он, откуда ты?
— Для того, чтобы верить, знание не обязательно, порою, даже вредно… Файя платит долги. Мне. Тебе… Скажи, Птица-Лезвие, а огры, они какие?
Аттон потемневшим взглядом уставился на Мерриза, но тот смотрел на него чистыми мальчишескими глазами, так, как сам Аттон смотрел когда-то на своего отца, вернувшегося из очередного путешествия. Он задумался.
— Они… Они сильные, честные, глубокие… Не такие, как мы… В них нет коварства, озлобленности. Они другие…
Мерриз, совсем как мальчишка, смотрел на него широко раскрытыми зелеными глазами.
— А других нелюдей ты видел?
Аттон кивнул:
— Видел… Эльфов. Гремлинов. Тварей Холода… Неужели, ты, странствую по Лаоре, не встречал никого?
Мерриз помрачнел.
— Да нет. Как-то не довелось. Людей вот повидал всяких, и таких, что покажутся страшнее любого огра.
— И такое бывает… — Аттон встал, прошел к костру, и натянул на себя сырые штаны и рубаху. Потом вернулся к Мерризу.
— Ну ладно, монах… Ты спас мне жизнь. Если позволят духи Иллара, я верну тебе долг… Но теперь скажи мне, не моей ли дорогой ты идешь?
Мерриз встал, поправил висящие по бокам мечи в ножнах из черного дерева, накинул плащ и расправил плечи. Перед Аттоном стоял суровый и жестокий монах из далекой загадочной обители.
— Наши дороги пересекались, Птица-Лезвие… Дороги людей пересекаются не по их воле, а по воле Всевышнего. Ибо только ему ведомо, куда вьётся спираль Бытия. Я подставил тебе плечо помощи. Может, в какой-то точке пересечения, ты выдернешь мою голову из грязи…