За стенами замка спустилась теплая звездная ночь. Аттон проснулся в полной темноте секретного хода и прислушался. За перегородкой раздавались, едва слышные, вздохи и стоны. Наконец, в комнате успокоились, и Аттон, напряженно вслушиваясь в тишину, потянул на себя, предварительно смазанные маслом, задвижки. Где-то раздался едва слышный щелчок, и перегородка подалась вперед. Аттон, извиваясь, как червь, выполз в удушливый полумрак небольшой комнаты. От нахлынувшей смеси запахов у него закружилась голова. Вонь тлеющего жира, смешалась с запахом женского пота, запахом похоти и тяжелым ароматом духов. У Аттона запершило в горле, защипало в носу и появилось непреодолимое желание чихнуть. Полежав мгновенье, он пришел в себя, и обогнув ползком огромное, во всю комнату, ложе, приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
Преодолев крадучись несколько лестниц, он выбрался к широкой анфиладе, ведущей в покои высшей знати. У небольшого фонтана с прозрачной водой стоял навытяжку гвардеец, вооруженный щитом и топором. Аттон, сориентировавшись, понял, что обходного пути здесь нет, вытащил нож и открыл первую попавшуюся дверь.
Перед ним, на роскошной, покрытой алым бархатом софе, сидели лицом друг к другу обворожительной красоты юная девушка и темноволосый юноша, со смуглым заносчивым лицом. Они смотрели друг на друга, соприкоснувшись пальцами рук, словно не в силах отвести глаза. Аттон, на мгновенье замер, с поднятым для броска лезвием, но заметив, что влюбленные не обращают на него никакого внимания, вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. И сразу же, ворвавшись в соседние покои, с быстротой молнии убил седовласого вельможу, в ночном колпаке. Потом, прокравшись к фонтану, одним движением свернул шею охраннику, и подхватив труп, оттащил его в покои к мертвому старику. Пробежав, словно, тень вдоль анфилады, Аттон попал в галерею, опоясывающую кольцом подножие башни. В конце галереи находились казармы гвардии, за ними — цейхгауз, дальше шли приемные залы и библиотеки, за ними находились покои самого Великого Герцога, и членов его семьи. Нужный Аттону туннель начинался сразу за казармами, но попасть в него можно было и из покоев герцога. Аттон прикинул свое нынешнее местоположение, и вытащил меч.
Дибо, спросонья хватая воздух открытым ртом, словно выброшенная на берег рыба, смотрел на Гайсера вытаращенными глазами.
— Святой отец, мы нашли его! Он переночевал в таверне «Сладкий сон» и утром ушел в направлении замка. Говночист из нижней прислуги клянется, что видел, как какой-то человек карабкался по отвесной стене у подножия Новой Башни. Он в замке…
Гайсер ошарашено вращал желтыми глазами и вытирал со лба холодный пот.
— В замке, мать вашу… В замке… — Дибо напялил свой бесформенный клетчатый балахон и вытащил из под койки длинный рифдольский меч. Гайсер с ужасом уставился на оружие наемников. Всей Лаоре было известно, что рифдольские мечи не продавались, они передавались из поколения в поколение, и ложились в могилу вместе с последним из рода. Посторонний, прикоснувшийся к мечу наемника заслуживал немедленной смерти.
— Чего вытаращился, идиот! — Дибо пихнул Гайсера эфесом в зубы, — Где Ульер?
— Ульер у покоев Великого Герцога, святой отец.
— Всю гвардию… По всему замку… Обшарить каждую щель, заглянуть за каждую паутину…
— Господин! Коридоры, ведущие к покоям знати, запираются…
— Ломать! Вышибать двери своими тупыми головами!
В дверь постучали, и в проеме появилась голова гвардейца:
— Святой отец, полковник гвардии Роут просит вас немедленно подняться к покоям министра Двора…
Дибо с ненавистью посмотрел на гвардейца.
— Что там, во имя Иллара, с этим геморроидальным старцем?
— Он мертв. Святой отец… Как и гвардеец, охранявший покои…
— Я надеюсь, полковнику хватило ума перекрыть выходы?
— Полковник велел дожидаться вас, святой отец!
— Возвращайтесь назад, капрал. Передайте полковнику, пусть поднимает гвардию по тревоге. Проверить все покои и ни одну живую душу в коридоры не выпускать. Не хватало еще путающихся под ногами господ. Я сам доложу герцогу о случившемся…
Дибо, оттолкнув Гайсера, выбежал на лестницу, и с необычной, для такого грузного человека скоростью, побежал наверх.
Аттон добежал до конца коридора. Из скрытой ниши ему навстречу выскочил гвардеец с обнаженным клинком. Аттон, не целясь, метнул нож и отрешенно уставился на огромные замки, запирающие вход в тоннель. Сзади, со стороны казарм нарастал шум погони. Аттон знал, что ни одна, из имеющихся в его арсенале отмычек, к этим замкам не подойдет. Он глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, и прислушался к шуму погони. Потом вытащил из трупа свой нож и на всякий случай обшарил карманы убитого гвардейца. Ключей не было…