Аттон повернулся, и внимательно посмотрел на монаха.
— Что ты имеешь в виду?
— На книгах нет пыли. Ничто так не притягивает к себе пыль, как старые книги… Кроме того, здесь есть заметки, совсем свежие, красивым почерком, по-аведжийски…
— Значит, в замке все-таки живут люди? Может, они нас накормят? Я хочу есть… Я ел последний раз три… Нет, четыре дня назад…
Мерриз, улыбнувшись, посмотрел на Аттона.
— Здесь очень древние книги… Таких книг больше нет нигде, я знаю. Многие мне вообще не известны…
— Не переживай, монах, я не стану есть книги… Скажи мне, все-таки… Коль уж мы оказались в одной упряжке… Что ты рассчитывал увидеть в каменной чаше?
Аттон поднял с пола топор и попытался просунуть лезвие между створок дверей. Лезвие скользило по гладкому металлу, не оставляя царапин… Аттон швырнул топор, и сел прислонившись к стене. Мерриз поставил на полку книгу, которую держал в руках, подошел, и присел рядом.
— Ты считаешь, что есть смысл говорить об этом именно сейчас?
Аттон устало вздохнул и прикрыл глаза.
— Я не знаю, насколько велики обязательства, наложенные на тебя обителью, и не хочу настаивать. Но, принимая во внимание цепь весьма необычных совпадений, закончившихся путешествием хрен знает куда, было бы неплохо услышать от тебя хотя бы малую малость, для развития кругозора, так сказать… — Аттон улыбнулся, — Так что ты рассчитывал увидеть в этой чаше?
Мерриз улыбнулся в ответ и развел руками.
— Ну, раз уж мы застряли, как ты точно выразился, тогда… А мои обязательства… Ты неправильно осведомлен о положении в современной церковной иерархии, воин. И это простительно, и не будем на этом заострять внимание…
— Ты пытаешься увильнуть от ответа, хитрый монах… Ты шел за мной через Пустоши. Потом был Виест… Потом дорога в Прассию. Ты знал кто я, и знал, что за мной следят…
— Я даже знал, что за теми, кто следит за тобой тоже следили. Да и за ними тоже…
— Довольно смешно. В нашем-то положении… Не увиливай. Ты также быстро управляешься языком, как и мечами…
— Все это случайности, воин, случайности и воля Иллара…
— Уммм-гу… Точно. Слишком много случайностей, слишком. Ты случайно спас мне жизнь, хотя не мог не видеть во мне конкурента…
— Дважды, Птица-Лезвие, дважды…
— Ну, Гайсера я убил бы и без твоей помощи…
— Самолюбие воина… Лучше расскажи, зачем ты пришел в Циче? Зачем сумасшедшему мошеннику из Норка, снабжающему деньгами крестьянские армии, понадобилась церемониальная чаша Теодора Страшного?
Аттон усмехнувшись посмотрел на монаха.
— Ах, вот как думают о Великом Торке долгорские монахи.
Мерриз, с удивлением посмотрел на него:
— А что должны думать в Обители о человеке, стравливающем ради своей потехи дворянство и чернь Лаоры? Там где побывают его эмиссары — жди войны, резни, погребальных костров.
Аттон опустил голову.
— Вы знаете не все, святые братья Обители… Вам только кажется, что вы знаете много… А на самом деле… Я не знаю, что должно было находиться в чаше. В послании меня просили убедиться в том, что в чаше покоится не рука забытого владыки, а нечто иное, что так прячут аведжийские Правители. Что-то связанное с древней тайной всего правящего рода…
— Странно, воин… Но я получил почти такие же указания… Ну, и что же ты знаешь об этой чаше?
— Я? Ничего. Знать — не мое дело… Мое дело — убивать, натирать мозоли на заднице об седло и сбивать в кровь ноги на большаках…
— Тогда, быть может немного истории?
— Да? Было бы неплохо… Если ты точно знаешь о чем говоришь. Помниться, старый монах в семинарии пытался убедить меня в том, что где-то живут люди с песьими головами. Хотя… В свете последних событий истории про людей с песьими головами могут показаться просто веселой шуткой…
— Ты учился в семинарии? — Мерриз удивленно поднял тонкие девичьи брови. — конечно же, ты говоришь совсем не как простолюдин…
— Не льсти мне, хитрый монах… Можно подумать, что ты совсем ничего обо мне не знаешь. А учился я больше у своего отца и дяди… Мой отец знал множество языков и наречий, он был лучшим мечником Лаоры, он мог убить человека одним ударом ладони и приготовить замечательный ужин из рогатой крысы. Он записывал предания и разбирался во всех тонкостях маскировки. Мой дядя Степ никогда не выходил за пределы родного города, но зато он научил меня слушать Солнце, Луны и звезды. Он объяснил мне природу воды и ветра, камня и металла. Он научил меня… Впрочем… А… — заметив, что Мерриз усмехается уголками губ, Аттон выругался сквозь зубы. — Ты опять обманул меня, монах! Ты уходишь от ответа, как аведжийский вор от судебного пристава в Марцине…