– Может, хоть уборщицей возьмут. Позовут – пойду…
– Да перестань ты! Соглашаешься на малое, когда достойна большего. Не любишь ты себя.
Ольга помялась, помялась да спросила:
– А можно посмотреть еще вакансии? Вдруг появилось что-то еще…
– Конечно. Проходи, садись, – Алла открыла «Фарпост» и уступила место соседке.
Ольга растерялась, но нужда переборола неуверенность. Через пару минут она уже смело гуляла по сайту, находя для себя подходящие вакансии. Алла принесла ей чистый лист, и та быстро заполнила его.
– Спасибо тебе за помощь, – сказала Ольга перед выходом. В черных глазах читалась благодарность.
– Не за что. Потребуют резюме снова – приходи, отправим без вопросов.
Ольга кивнула и собралась выходить, но Алла ее остановила.
– Подожди секундочку, – сказала она и убежала на кухню, откуда вернулась с шоколадкой.
– Ой, ну что ты, не нужно, – засмущалась соседка.
– Бери, бери. С Димкой чай попьете.
– Спасибо, Аллочка. Спасибо, дорогая…
***
Настал день отлета. Алла с Киселевым зашли в аэропорт и остановились у табло. Мимо них проходил самый разный народ: загорелые приморцы, вернувшиеся с курортов Вьетнама и Таиланда; деловые азиаты в костюмах, с кейсами, стильно одетые южные корейцы и представительные японцы; туристы с Поднебесной, что-то эмоционально кричащие на своем кошачьем языке; россияне из других городов – кто проездом, а кто целенаправленно прибыл в аэропорт «Владивосток».
Алла посмотрела на табло: до вылета в Шанхай оставалось два часа, регистрация на рейс уже началась. Ее охватила радостная дрожь в предвкушении полета бизнес-классом, первого в ее жизни, и поездки в китайский мегаполис, тоже в первый раз.
– Ну что, идем на регистрацию? – спросил Киселев, расстегнув пальто.
– Идем, – кивнула та, поправив шубку.
Они направились к стойке регистрации. Алла подняла глаза, и в следующий миг ее будто ударило током: навстречу им вышагивала парочка, да не кто-нибудь, а Павел Кан с новой пассией. Вот так встреча, легла же карта! Алла обмерла. Она смотрела лишь на них.
Пара приковывала взгляды и внимание. Красавец-метис был в джинсах, модном драповом пальто и шел под ручку с Кариной. На ней были сапоги из черной замши и норковая шуба по колено; роскошный мех и темные тона придавали образу изысканность и элегантность. Благородная норка отливала шелковистым блеском, как и волосы девицы, струившиеся по плечам. Карина несла в руках сумочку, Павел катил чемодан. Эти двое куда-то собирались и даже в разгар кризиса не могли отказаться от красивой, сытой жизни, что их объединяла.
Аллу бросило в жар. Что чувствовала она? Боль, обиду. Девица, за плечами которой не один год в «деле», получила то, чего лишилась она, на тот момент порядочная, честная. Перед глазами встала сцена, в которой Пашка на нее кричал и обзывал последними словами, поверив «Курицам», – теперь же Алла видела его счастливым, под ручку с проституткой, и ничего не понимала.
«И где же справедливость? Порвал со мной, чтобы связаться с этой?!» – неровно задышала Алла.
Она заметила, что Киселев тоже напрягся. На его лице застыло враждебное выражение, рука сжалась в кулак.
Две парочки поравнялись. Карина вздрогнула; при виде этих двух из прошлого, которое она пыталась позабыть, с ее красивого лица исчезла беззаботность. Ее шокировал не столько факт, что они вместе, – ее страшила угроза счастью, что представляли эти двое и каждый по отдельности. Оба смотрели на нее, не отрываясь, сливаясь в одно ужасное четырехглазое лицо, а в ледяных глазах застыла ненависть: у каждого на то были свои причины. Карина отвела взгляд в сторону и участила шаг, стараясь сделать вид, что их не знает. Она хотела убежать, боялась пересечься с ними снова, боялась выходки той дерзкой белой суки, тряслась, что не дай Бог у них один и тот же рейс!
И мысль о том, что Киселев летает бизнес-классом, в то время как у них билеты в эконом, несильно успокоила ее. Карина переполошилась, волнение передалось ее походке – ей было что терять.
Павел, напротив, шел уверенно и был спокоен. Аллу узнал только вблизи. Он увидел представительную пару, девушку со взрослым мужиком, и почувствовал, как что-то ёкнуло в груди. Ее лицо показалось ему знакомым: все эти стрелки, кричащая помада, прищур, какого раньше не было, не скрыли сути – это же Алла! Взгляд ее, метнувшийся с Карины на него, повлажнел, потеплел и выразил безмолвную тоску и сожаление – те чувства, что остались в прошлом… Или ему так показалось?