Но была и другая причина.
«Толку тратиться на баб, – сделал вывод Киселев, – ты вкладываешься в эту ободранку, а она, в элитных шмотках и при тачке, уходит к молодому Васе. И остаешься в дураках. Все надо делать по-другому: встречаешься – оформил ей доверенность на тачку, расстался с ней – пусть возвращает! Дарить? Обломится! Одна мне показала и научила, что делать этого нельзя. И в плане денег перекармливать не стоит. Вот Алла, получила же свои сто восемьдесят. Приехали в Шанхай, как понеслось: «Вить, приодень! Вить, приобуй!» Но ладно с этим – так губищи раскатала, ждет в подарок «Ауди». Да хрен ей с маслом, а не «Ауди»! Я так, позлить сказал…»
Но Алла приняла его слова за чистую монету. Ей показалось, что покровитель недостаточно с ней щедр. Вот взять Олесю: та и одета лучше, и машина у нее дороже.
«А я чем хуже? Я ничем не хуже. Хочу пожить по-человечески. А что, нельзя?»
В отличие от маленького и провинциального Владивостока, Шанхай предстал пред Аллой рогом изобилия, и при виде роскошных бутиков ее глаза как загорелись! Louis Vuitton, Burberry, Hermes, Armani, Prada… Громкие, легендарные имена особенно для той, которая одевалась на китайском рынке на Спортивной. Теперь же видела воочию, и трогала, и примеряла недоступные простому человеку вещи. Так почему бы не купить? Особенно имея спонсора, прибарахлиться за его же счет.
Она пускала в ход давно известные уловки.
– С таким дорогим, шикарным мужчиной, как ты, нужно ходить в «Армани», а не в дешевке, – лила она сладкие речи, – я хочу выглядеть тебе под стать, но куда мне в этих тряпках? Смотрюсь как побирушка. Вот если бы ты выделил немного мне на шопинг… Сейчас на зимнюю коллекцию большие скидки, и вещи в полцены!
– Ты и так красивая, – отвечал он, но на лесть клевал и деньги ей давал.
Алла прикупила ботильоны, кремовые туфли-лодочки из лакированной кожи, пару платьев, белую рубашку классического кроя, черный приталенный пиджак и по мелочи косметики. Сумма размером с ее месячное содержание разлетелась в одночасье, но глаз упал на множество других вещей!
В отеле Алла завела все ту же песню – но Киселев был тверд.
– Все, хватит! Ты потратилась прилично. Мы так не договаривались. Больше не проси! – отрезал он. Его лицо стало суровым, он не шутил.
«Ах ты, гаденыш… – сощурилась она. – Ту проститутку, значит, одевал, а на меня зажал еще каких-то триста баксов? Ну я тебе припомню, по-другому у меня заговоришь…»
И разыграла перед ним обиженную. А ближе к ночи у нее и вовсе «заболела» голова.
***
По возвращении во Владивосток Алла проверила компромат. Она прослушала запись с диктофона и убедилась, что в целом речь слышна, слова разборчивы и даже шум аэропорта не заглушает сильно. Она подумала, в какой бы форме донести это до Пашки: отправить сообщение в соцсетях или диск по почте?
После недолгих колебаний решила отправить сообщение. Настроилась и принялась строчить: «Твоя Олеся – с бурным прошлым…» Как вдруг вскочила с места и подошла к окну. Взглянула на соседний дом и увидела то, чего раньше никогда не замечала: на третьем этаже среди выцветшей серости зеленел один-единственный балкон. То ли его совсем недавно покрасили (что в декабре навряд ли), то ли Алла невнимательно смотрела прежде, но это стало для нее открытием, как и мысль, осенившая следом.
«Что я вообще творю?! Какая дура, оно мне надо? Затеяла игру против самой себя!»
Алла отбросила иллюзии и посмотрела на ситуацию под другим углом. Сейчас она имеет то, чего и близко не имела. Продолжай она работать в банке, то только за полгода заработала бы сумму, какую получала каждый месяц, не напрягаясь. Один к шести, два к двенадцати; а все благодаря чему? Удачному стечению обстоятельств, встрече с Витей, от которого на тот момент ушла Олеся, которая «Карина». И если бы та вдруг осталась в «деле», то шиш ей, Алле, а не спонсор! Бегала бы дальше по отелям, каждый раз к разным мужикам, зависела бы от клиентского спроса, кризиса, курса валют… И кто знает, сколько сейчас, в нестабильное время, богатые дяди готовы выложить, чтобы развлечься с девочкой, как раньше.
Олеся освободила место – Алла заняла. Они поменялись, и всех все устраивало – зачем теперь воду мутить? Формула была проста: тебе – мой парень, мне – твою кормушку, твой автомобиль. И стоит ей разжечь конфликт… Последствия непредсказуемы, опасны в первую очередь для нее самой. Использовав запись с диктофона, Алла подставит своего любовника. И ладно бы Пашка молча выставил подругу! Но этого не будет, разгорится скандал, всплывут подробности и эта запись! А если вдруг дойдет до Вити? Тот поймет, откуда ветер дует, решит, что Алла «крыса», которая копает под него. И мигом все накроется: и «Ауди», и дорогие тряпки, и в целом содержание. Она не готова была платить такую цену. За правду, которая, по сути, никому и не нужна.