Так началась моя двойная жизнь. Ты помнишь, как я заняла шесть тысяч? Тебе сказала, что для матери, на самом деле я купила платье, новое белье. Мне было стремно от того, что вещи старые, дешевые, и даже нечего надеть. Но хуже, когда твоя жизнь у бабки на виду, и постоянные расспросы, куда ты собралась, во сколько ты вернешься. Я еле сдерживалась, чтобы ей не нагрубить, а про себя считала дни, когда же съеду на отдельную квартиру. Клев был нормальным, и за первую неделю я съездила на пару встреч. Я не забуду первого клиента, мой страх и робость, дрожь в коленях. Он с пониманием отнесся ко всему, и я ему за это благодарна. Но не со всеми так везло… Бывало, вызовы не совпадали с рабочим графиком, Ирина вызванивала накануне или в день дежурства. Приходилось просить девчонок, чтобы подменяли. А через две недели, когда в кармане зашуршали крупные купюры, я, не раздумывая, написала заявление об увольнении. Нашла квартиру за семнадцать тысяч, еще столько же переплатив агентству, и съехала от бабки.
Я радовалась той свободе выбора, которую давали деньги, и никаких не видела преград. Могла купить, что хочется, пойти в любое место и не переживать, где взять на это деньги. Была неловкость поначалу, меня трясло при мысли напороться на кого-то из знакомых (напрасный, глупый страх: откуда у меня в таких кругах знакомые?). Ирина замечала мою бледность, я потела, ноги были ватными, а в номере, когда я раздевалась, во мне трезвонил стоп-сигнал. Но вскоре это отпустило – деньги быстро раскрепостили! Я занималась этим по инерции, как ставила уколы пациентам, как ты кредитовала банковских клиентов. Я возбуждалась не при виде мощных торсов, сильных рук – я возбуждалась при виде пачки денег, кошелька. И коротышки с пивным пузом, и толстячки с залысиной, и старички, и те, кому за пятьдесят, – все они казались привлекательными, пока им было чем платить. Первые месяцы я транжирила и покупала все, что не могла себе позволить раньше. Я приоделась, приобулась, привела в порядок внешность, сменила допотопный телефон на новенький смартфон, рванула в Таиланд. А помнишь нашу встречу в мае? Чтобы как-то объяснить такие перемены, я придумала историю, будто бы встречаюсь с богатым мужиком. Так выглядело убедительно и не в ущерб подгнившей репутации. Мне приходилось врать, вести двойную жизнь, врать вам, своим подругам! Я не могла открыться вам, держала все в себе. Когда мы собирались вместе, казалось, что вы с Янкой на своей волне, вы что-то обсуждали, спорили, а я молчала. Боялась выдать свой секрет, боялась выпить лишнего и проболтаться. Я потеряла бы последнее – дружбу, которую ценила…
На лице отразилось смятение. Марина засомневалась, рассказывать ли дальше или нет. Видя замешательство подруги, Алла протянула руку и коснулась ее пальцев доверительно и нежно.
– Что было дальше? Не бойся, говори.
– Тот вечер не забуду никогда, – произнесла упавшим голосом Марина, – мне предложили поучаствовать в мальчишнике, за это хорошо платили. Но нужно было ехать в ночь, и ехала я не одна, четыре девочки со мной. Какой-то шишка гулял за городом, и вызвонили нас. Изначально все понимали, какая будет мерзость, и лишь удвоенная сумма заставила пойти на это. Я думала о том, что получала медсестрой семнадцать тысяч в месяц, а здесь тридцатка за каких-то три часа! Я ехала с грудастыми девчонками модельной внешности, из новеньких была лишь я одна. Кто-то из них тогда сказал сквозь зубы, что ненавидит все эти мальчишники и групповые вызовы и стоит мужикам нажраться, ведут себя как скот. Ирина цыкнула, чтобы не смели разводить тут депрессняк. Мы проезжали БАМ, а у меня тряслись колени… Я думала о том же, что и все, – о деньгах и о том, как их потрачу. Девчонки предсказали точно: когда подъехали по адресу, хозяин, гости – все были упиты вусмерть, с порога нас встречали выкриками, мерзким смехом. Ирина вылезла, и мы за ней. Нас выстроили в ряд в прихожей. Пять девушек – пять мужиков…
Марина зарыдала. Картина того вечера встала перед глазами во всей чудовищной красе.