Алла понимала, что не в деньгах дело. Она ему поднадоела, решил сменить на ту, что посвежее. Возможно, даже есть кто на примете… В такого рода отношениях это обыденная вещь.
Раз так, не стоит унижаться, бесполезно. Ей остается лишь уйти, уйти с достоинством.
– Я поняла тебя. Мне жаль. Но это не мое – твое решение. Окей, я ухожу, – ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. И засеменила в прихожую, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься здесь, при нем.
– Постой, – окликнул Киселев.
Она остановилась, обернулась. В глазах блестели слезы.
– Возьми вот это, – он полез в карман, достал оттуда что-то…
– Что это?
Визитка! Он подошел и протянул визитку.
«Навагин Александр Валерьевич», – прочитала она.
– Зачем мне это?
– Помнишь Саню? Сидели в ресторане, а он еще болтал о крабах, – напомнил Киселев.
Алла напряглась, как струна, казалось, даже перестала дышать. Несложно было догадаться, к чему же он клонил.
– Так вот, Алл, ты ему понравилась. Еще тогда, в том ресторане, как он признался мне на днях. Он хочет встретиться. На вот его визитку, звони и не затягивай. Сегодня, завтра он во Владике, а в среду улетает. Он будет ждать звонка.
Алла все поняла; она смотрела исподлобья, волком. Рука со скомканной визиткой дрожала.
– Зачем ты так со мной?!
– Не понял. Как? – ответил Киселев невозмутимо.
– Зачем мне с ним встречаться? Для чего?! – спросила она, прекрасно зная ответ.
Киселев посмотрел на нее как на дурочку, которая не понимала очевидного или прикидывалась, что не понимает. Он произнес одну-единственную фразу, и это разъяснило все:
– Пятнашка на дороге не валяется.
– Что?! – Алла сорвалась на крик, зашлась слезами. – Ты со мной как с проституткой?! Попользовался, надоела, выкинул! Передал другому, как тряпку, вещь! Какой же ты мудак! – бросила она ему в лицо.
– Ой дура! – закатив глаза, крикнул он куда-то в сторону. – Нашел ей человека, а она ломается. Раз ты такая гордая, куда же ты пойдешь? Во вшивую контору, где не платили ни хрена, откуда ты ушла? Или вернешься к Ирке? Что, думаешь, тебя там встретят с распростертыми объятиями? На улице, родная, кризис: поубавился поток. И что останется – идти в тираж, под нищебродов за копейки? А тут мужик готов платить пятнашку, а она корчит недотрогу! Глядишь бы, взял на содержание! И переехала б к нему!
– Заткнись! Я разберусь сама! – выкрикнула Алла, швырнув визитку.
– Дура, не глупи, – сказал Виктор спокойно, – подними.
Алла бросилась за шубой. Вся красная, схватилась за ботфорты. На бархатистую поверхность замши капнула слеза, одна, другая…
Виктор наклонился за визиткой, сунул ей в карман, похлопал по спине.
– Остынь. Придешь в себя, решишь сама, как лучше.
Алла отдернула руку и выбежала в подъезд. Застегивалась уже в лифте. В машине она разрыдалась. Ей потребовалось время, чтобы успокоиться и завестись: перед глазами все расплывалось, руки не слушались.
«Халява кончилась, и снова в нищету! Недолго шиковала…» – в отчаянии подумала она.
Теперь, как и подруге, придется крутиться самой. Начинать все с нуля. Устраиваться на работу или же искать другие пути, а они не будут такими легкими, как прежний… Больно возвращаться к исходному, на старые позиции, и тем больнее, что толком ничего не выиграла.
Куда теперь податься? Она не знала. В потоке мыслей не могла остановиться на одном.
Ей нужен был совет со стороны. Она хотела вызвонить Маринку, но у подъезда ее перехватила Ольга. Все та же озабоченность в лице, все тот же жалкий вид.
– Алл, ты сейчас не занята?
– Нет… А что хотела?
– Поговорить с тобой. Не здесь.
– Пойдем, – буркнула Алла.
Они зашли в подъезд и поднялись в квартиру. Алла выглядела неважно: вся красная, взлохмаченная, раздраженная, она и не пыталась прикинуться, что у нее все хорошо.
– Ты, что ли, плакала? Алл, что случилось? – присмотрелась Ольга.
– Да так. Уволилась с работы.
– Ой, – растерялась Ольга, – и как же? Сама ушла или уволили?
Она пришла просить в долг пару тысяч до зарплаты. И кажется, не вовремя.
– Уволили.
– Скоты! Как можно так? – возмутилась Ольга. – Оставить человека без работы в кризис! А в чем причина? Что они сказали?
– Мне не сказали, – процедила Алла.
Она разулась и прошла на кухню, не снимая шубы; остановилась у стола.
– И как же ты? Куда теперь?
Алла резко двинула рукой, и все, что было на столе, слетело. Капля за каплей наполнялась чаша, пока не переполнилась совсем. Она рухнула на табуретку; Ольга кинулась, без слов подставила плечо, и оно стало горячим, влажным. Соседка дала ей разрядиться, и лишь когда рыдания стихли, сказала: