Это была неопрятная, неухоженная женщина лет за пятьдесят, больше похожая на работницу поселкового Дома культуры, чем на руководителя турагентства. В убогом, не знавшем ремонта офисе вместе с ней сидела единственная девушка-менеджер, на вид тихая и неприметная серенькая мышь. Похоже, контора переживала не лучшие времена, сотрудницы едва тянули ее, и зачем им было вызванивать новеньких – непонятно. Еще с порога Алла подумала, что, соберись она в тур, эта фирма была бы последней в городе, куда бы она обратилась. И теперь не желала здесь задерживаться ни минуты.
– Спасибо за информацию, я подумаю, – бросила Алла дежурную фразу и вышла. Думать здесь было не о чем.
Осталось последнее место, и Алла поплелась в турфирму в район Дальпресса. Поднимаясь в горку, она в какой уже раз корила себя за нищету, за неимение авто; жара изнуряла, отнимала силы, не соответствующие ожиданиям предложения выбивали почву из-под ног.
«А что если я… Ничего не найду?» – терзалась по дороге она.
И действительно, во второй турфирме все оказалось еще хуже, чем в первой: если в первой с порога сказали, как все плохо и зачем оно вам надо, то здесь раздразнили собаку куском мяса и убрали его прямо из-под носа. Сперва ей расписали интереснейшие условия, предложили работать с китайскими туристами во Владивостоке, встречать их, размещать в отеле, вместе с переводчиком сопровождать на экскурсии, а затем назвали зарплату. Улыбка вмиг исчезла с ее лица.
– Испытательный срок у нас три месяца, зарплата на этом этапе – пятнадцать тысяч рублей. Но вся сложность в том, что наплыв китайцев во Владивостоке с мая по октябрь – в это время обычно много заказов и есть возможность хорошо заработать; в октябре же, когда у вас закончится испытательный срок, заказов будет меньше, и что касается вашего заработка… Возможно, он останется на той же отметке… Пришли бы вы раньше.
– Пятнадцать?! А жить на что? Работа, конечно, интересная, но мне очень жаль, такая зарплата не устроит. Я буду снимать жилье, аренда самой дешевой квартиры обойдется здесь тысяч в восемнадцать, а мне еще питаться надо, – не могла сдержать эмоций Алла.
– Вы собираетесь снимать жилье? Тогда извините, вам точно не к нам, – равнодушно ответил директор, деловой, надменный мужик, у которого на лбу было написано, что жизнь удалась, а проблемы других его волнуют мало. Похоже, сумма в пятнадцать тысяч не казалась ему такой уж маленькой, чтобы целый месяц жить в таком дорогущем городе, как Владивосток, и бизнесмен самоуверенно продолжил: – Мы проводим конкурс в три этапа. На первом этапе предлагаем пройти собеседование всем, кто откликнулся на «Фарпосте»; на втором – приглашаем нескольких самых интересных кандидатов, и уже из них выбираем одного – нашего менеджера по работе с китайскими туристами. Если вы отказываетесь, мы не станем тратить время на рассмотрение вашей кандидатуры.
– Не тратьте. Всего доброго, – встала и вышла Алла.
«Конкурс в три этапа – какие смешные! Как будто разыгрывают миллион, а не зарплату в пятнадцать тысяч. Все мнят из себя невесть что! Приходишь на собеседование, а с тобой разговаривают так серьезно, выдвигают такие требования, будто претендуешь на вакансию министра, а не продавщицы, – усмехнулась Алла по дороге к остановке, – и маленькую зарплату преподносят как джекпот, за который предстоит еще побиться с другими кандидатами на должность. Еще и выбирают – радовались бы любому! А вопрос! Всегда в анкетах раздражал один и тот же вопрос: «Почему вы хотите работать именно у нас?» – а что в вас, спрашивается, такого? Заработок? Перспективы? Какие-то преимущества перед другими: к примеру, та же аренда жилья или хотя бы ее частичная компенсация? И как корректно отвечать на этот их тупой вопрос? Зачем они как под копирку все его вставляют?»
***
В воскресенье Алла выбралась с подругами на море, впервые за все лето. На дворе двадцатое июля; водичка прогрелась, пляж на набережной ДВФУ, или Дальневосточного Федерального Университета, заполнился так, что яблоку негде упасть. Молодежные компании, люди семейные – горожане от мала до велика ехали в выходные на остров Русский.
Первой мыслью при посещении острова было то, что находишься не в России. Мост через пролив Босфор Восточный соединял реальность с мечтой, ставшей реальностью: позади город с окраиной, старыми домами, дорогами, местами, оставлявшими желать лучшего, впереди – берега, в зависимости от погоды и сезона раскинувшиеся в золотистом сиянии или в морозной дымке. Мост построили недавно, и раньше добраться до Русского можно было катером или паромом, но это зависело от капризов приморской погоды и создавало неудобства: несмотря на некоторую изолированность, остров оставался обитаемым, там находились поселки, теплилась жизнь. С тех пор, как возвели вантовый Русский мост, который сравнивают с мостом в Сан-Франциско, проблема ушла. Ночью мост светится тремя цветами, и в темных водах отражается российский флаг, в опровержение тех первых ощущений, что остров Русский – не в России.