– Оль, а они не путают опеку и усыновление? Опекун получает деньги от государства, а при усыновлении родитель сам содержит, из своего кармана, поэтому так важно знать его доход. Ведь так, я ничего не путаю?
– Да, но доход требуют со всех, неважно, опекун или приемный родитель. Иначе любой с улицы мог бы прийти и оформить опекунство. Ребенка не доверят нищему и без жилья, будь он хоть трижды родственник. Насчет меня у них, знаешь, какие мысли? Что раз я безработная, то деньги, которые мне будут выплачивать за Анечку, я буду тратить на себя и сына, что будем объедать малютку. И им ведь не докажешь, что, наоборот, от себя готов оторвать и ей отдать, не докажешь!
– Оль, тебе нужно устроиться на официальную работу – другого выхода не вижу.
– Люда, дорогая моя, о чем ты говоришь? – не поверила ушам своим Ольга. – Куда? Назови мне хоть одно место, где мне будут платить «белую» зарплату не меньше тридцати трех тысяч в месяц? И куда мне без образования, с двухлетним опытом работы нянечкой и пятилетним опытом в торговле? Уборщицей? Оператором на почту? Или вернуться в детский сад? Да ни за что! Помнишь, как я работала нянечкой за девять тысяч? Зато официально! Прошло пять лет, и зарплаты им несильно добавили… Если бы я не ушла оттуда, мне и Димку было бы не прокормить, не то что опекунство на племянницу.
Ольга подошла к плите и перемешала куриные желудки.
– Смотрю, ты подсела на эти желудки… Как не приду, только их и готовишь, – заметила Люда.
– Подсядешь тут по нашей жизни. Нам не до шику. Димку в школу надо собирать, все очень дорого, и помощи ждать неоткуда. Все сама, своим горбом…
***
Если Алла смотрела на жизнь как на борьбу и понимала, хочешь выжить – прими правила игры, то Ольга не видела альтернативы той жизни, что имела, и знала: от мучений не уйти, остается зубы сжать и терпеливо все снести.
Путилина Ольга была человеком сложной судьбы, и она ее не выбирала. Видно, у кого-то на роду написано страдать, и лишь смерть принесет им избавление от мук. Жизнь подкидывала Ольге испытание за испытанием, с которыми она справлялась, но в награду получала порцию новых. Какая черная метка стояла на ней при рождении – неизвестно, но баловнем судьбы она не была – это факт.
Она родилась и всю сознательную жизнь прожила в этой хрущевке. Отца не знала: ее мать, Тамара, любила выпить и проводила время «весело», в компании разных мужчин. Работала поварихой в больничной столовой, гуляла с медперсоналом, не брезговала и больными, встречалась с соседями тайком от жен. Но тайком не получалось, слава шла впереди Тамары, только ей, своевольной и горделивой, не было никакого дела до людских пересудов, и все отыгрывались на детях, Оле и Вике, – на них соседки и срывали зло. В лицо называли «дочерями шлюхи» и запрещали своим детям с ними играть.
Девочки были малы. Они не понимали многого, но ненависть соседей чувствовали. Поэтому боялись выходить во двор, где на них снова начнут кричать и говорить, что их мама плохая. Но мать приводила домой очередного мужчину и снова гнала дочерей на улицу, чтобы те «не мешали отдыхать».
«Идите, погуляйте! Погода хорошая, что дома-то сидеть?» – раздражалась Тамара, выставляя девочек за дверь.
И те шли во двор, где на двух крох выливали очередное ведро помоев. Глядя на матерей, сестер Путилиных стали дразнить и дети. А дома ждала пьяная полуголая мать, да не одна, и нигде им не было покоя…
Спустя годы, повзрослев, Ольга часто спрашивала себя: почему общество так жестоко к детям алкоголиков, проституток, уголовников и других асоциальных элементов? Почему с них спрашивают за грехи родителей? Ведь родителей не выбирают, и крохи сами наказаны такими мамашами и папашами. Наказаны непонятно за что, за ошибки, которые не совершали. Почему у соседок, которые травили маленькую Олю с сестренкой, не возникало чувства жалости и сострадания, желания обратиться в органы опеки и забрать детей у непутевой матери, доверить воспитание бабушке, если даст согласие, или опекунам? Потому что люди недалеко ушли от зверей и живут по законам джунглей, где главный инстинкт – добить слабого.
Вика, младшая сестра, пошла по наклонной и с шестнадцати лет стала жить с мужчинами старше себя. Она рано осознала свою привлекательность и так хотела вырваться из ненавистной ей среды, что шла с каждым, кто позовет.
Мать в последние годы стала сильнее прикладываться к бутылке. Ее выгнали с работы, и если в семье всегда не хватало денег, то теперь Путилины остались вообще без средств. Пришлось идти работать старшей, Оле: она кое-как окончила школу и поступила в техникум на повара. Все взрослые проблемы легли на ее плечи, хотя и детства не было совсем. Оля устроилась уборщицей в соседний магазин: без опыта и образования ее никуда больше не взяли. Приходила, убирала помещение после занятий, на ходу пережевывая какой-нибудь просроченный продукт, чтобы голод обмануть… Она приносила домой копейки, которых хватало на хлеб, но трезвевшая мать требовала новую порцию выпивки и в отчаянии бросалась на дочь, кричала ей: «Плохо работаешь, неблагодарная! Я тебя вырастила, а ты, сученыш, не можешь помочь семье?!» Но визит собутыльников смягчал ее, и при виде паленой водки она добрела, называла дочерей ласково, «дочками». Так продолжалось до следующего похмелья, и тогда на глаза ей лучше было не попадаться!