Ольга ни с кем не хотела разговаривать, никого не хотела видеть, а когда через пару дней вышла на работу, была угрюма и суха. Зачем любезничать, если всем ровным счетом наплевать? Если вопросы задают из любопытства, не из участия к ее проблемам, до которых никому нет дела, ведь каждый человек зациклен на себе.
Постепенно она вернулась к прежней тихой жизни. Без страстей, без потрясений, без любви… Она сильнее замкнулась в себе, а пробудившийся к жизни интерес погас. Прошло немного времени, и Ольге показалось, что мимолетного романа не было, а Максим и вовсе ей приснился, как будто приключилось все не с ней.
Но подошел плановый медосмотр, и с ним шокирующая весть: беременность! К такому Ольга не была готова, расплакалась зачем-то. То ли нахлынули воспоминания, и переполнила обида, то ли растерянность и ощущение слабости, то ли сомнения, как рожать одной, без помощи и без поддержки. Но все-таки она решилась. Знала, ей придется тяжело, но раз беременна – рожай, аборт недопустим, аборт для слабаков, для тех, кто не в ответе за свои поступки. В ней зарождалась жизнь, а значит, и давалась сила все перетерпеть, все трудности перебороть ради рождения вот этой крохи. Чем ближе подходил срок, тем сильнее она ждала появления малыша. Заранее оформила декретный отпуск.
Родился Димка, пухленький, крупный мальчуган, и Ольга постаралась окружить его вниманием, заботой. После декрета она вернулась в детский сад, но не прошло и года, как нужда заставила искать что-то другое. Ребенок подрастал, зарплаты нянечки им не хватало, и Ольга попросилась продавцом в один из павильонов рынка на Спортивной. Китаец «Саша» держал лавку с фруктами из КНР, устроил к себе русскую охотно. Работа находилась в двух шагах от дома и привлекала возможностью забирать подпортившийся товар, а главное, обещала зарплату семнадцать тысяч вместо девяти – чем не условия?
Казалось, жизнь наладилась. Работа, сын, стабильность – и все бы хорошо, но нарушителем спокойствия стала Вика. Сестра пошла не той дорожкой: с тех пор, как бросила школу, нигде так и не выучилась, месяцами не появлялась дома, неизвестно, где и на что жила. Ее красота поблекла, внешность приобрела потасканный вид. Она призналась, что связалась с уголовником, который отсидел за угон автомобиля, вышел на свободу и взялся за старое. Дала понять, что обращался с ней как с вещью, бил, унижал и выставлял на улицу, когда ему что-то не нравилось.
Вика периодически подбрасывала «сюрпризы» сестре, которую не баловала визитами, но в этот раз завалилась под утро пьяная.
– Оля, впусти! Я не вернусь к нему! – просипела на весь подъезд Вика.
– Тише ты! Димку разбудишь, – шикнула на нее Ольга.
Сестра прошла на кухню, опустилась на пол и, обхватив руками колени, зарыдала.
– Вика, что случилось? – села рядом Ольга.
– Мы поругались! Ему не понравилось, как посмотрел на меня его друг. Назвал шлюхой, сказал, чтоб убиралась… Сказал, что такие стоят в ряд на трассе и мне там место. Он постоянно на меня орет, вчера ударил, а я беременна! Он этого не знает, и я боюсь ему сказать… А вдруг он взбесится, и что тогда мне делать? – всхлипнула Вика, и тут ее зареванные, распухшие глаза озарились надеждой. – Оля, одолжи мне денег, я сделаю аборт! Я все тебе верну.
Ольга ужаснулась услышанному и на правах старшей сестры попыталась образумить младшую:
– Ты что такое говоришь?! Не вздумай даже! Отказываться от ребеночка в угоду мужику – дурь! Сколько раз тебе я говорила, бросай ты этого уголовника, ничего путного с ним не выйдет! Так будет лучше: устроишь жизнь сама, ребеночка родишь. Лучше так, чем терпеть все эти нервотрепки. Не первый раз ты прибегаешь вся в слезах… Уходи от него! Я тебя не оставлю, поддержу.
Но Вика будто бы не понимала очевидного, чувство собственного достоинства у нее отсутствовало напрочь. Ей по жизни был нужен поводырь, пусть и по совместительству тиран. Она мучилась, плакалась и порывалась уйти, но не предпринимала никаких решительных действий, и каждый раз все возвращалось на круги своя. Ничего не менялось, только слова становились оскорбительнее, удары – сильнее, а отношение к ней – унизительнее.
– На что я буду жить, если уйду? – с беспомощным видом спросила Вика. – Иногда он выходит из себя, но потом просит прощения, дает деньги, дарит золото и вещи; купил мне мобильный телефон. Он же любит меня! Посмотри, какую цепочку мне подарил, – и, оголив шею, Вика продемонстрировала украшение. И синяки.
– Вика, ты же сама как вещь! – воскликнула Ольга, но, вспомнив о спящем в соседней комнате Димке, сбавила тон. – Неужели ты не понимаешь? Все эти цепочки и слезинки твоей не стоят. Зачем они нужны, раз за них такая расплата? Как ты можешь все это терпеть? Подумай о ребенке: ты будущая мама, бьют тебя – бьют и его в тебе!