– Пожалуйста, успокойтесь. Выпейте водички, – следователь встал с места и налил в стакан воды, – значит, вы утверждаете, что убийству предшествовали многократные избиения и что Клепов совершил это вполне осознанно, а не в состоянии аффекта, и готовы свидетельствовать против него в суде?
– Да! Когда суд? Пусть этот изверг сядет за решетку! – прокричала Ольга не своим голосом.
– Ольга Андреевна, примите мои соболезнования. Она была вашей сестрой… В той квартире находился ребенок, дочь убитой, и все происходило на ее глазах… Когда приехали наши люди, девочка забилась в угол и вся дрожала.
– Анечка! – будто бы опомнилась Ольга. – Где она? Я могу ее увидеть? Забрать?
– Ее временно поместили в реабилитационный центр, потом либо в детский дом, либо в семью. Вы можете обратиться в органы опеки и оформить над ней опекунство. Если я не ошибаюсь, для вас как для родственницы процесс должен быть упрощен.
– Я обязательно добьюсь опеки! Спасибо вам.
И она ушла.
Расходы на похороны полностью легли на Ольгу, которой пришлось влезть в долги, чтобы оплатить гроб, погребение, могильную ограду… Поминок не было: оплакивать Вику, кроме сестры, было некому. На удивление, Ольга восприняла эту смерть так же спокойно, как и смерть матери, и слезы быстро высохли на ее щеках. Потому что намучалась с ними при жизни, и конец уже не казался таким страшным. Она чудовищно устала от всех этих страстей и потрясений и мечтала о тихой, спокойной жизни. Но впереди ждал суд и оформление опекунства над племянницей.
Ольга свидетельствовала на стороне обвинения и рассказала суду о том, что избиения продолжались годами и этот случай заставил обратить на себя внимание лишь потому, что все закончилось смертью. В подтверждение ее слов сторона обвинения привела заключение судмедэксперта: убитой наносились удары тупыми предметами, на что указывали неправильно сросшиеся кости, прежде переломанные. Суд полностью признал вину убийцы и приговорил его к двадцати годам лишения свободы. Ольга смотрела на коренастого, сощурившегося человека за решеткой и не находила в его глазах раскаяния и осознания всей чудовищности содеянного… Она видела перед собой зверя и жалела, что в России нет смертной казни. Такие, как он, потеряны для общества. Горбатого исправит лишь могила.
Ольга хотела стать опекуном племянницы, заняться ее воспитанием, вырастить девочку в любви и заботе, чтобы та не пошла по стопам матери и бабки. Желала разорвать этот круг, когда одна никчемная жизнь порождает другую, столь же никчемную, когда одни страдания переходят в другие, более сильные, когда несчастье передается по наследству. Рвалась оградить девочку от пороков матери и бабки, вложить в нее другие ценности, и пусть яблоко падает недалеко от яблони, она возьмет это яблочко в свои руки и отнесет в свой дом.
Но одного только желания было мало. Ольга уже полгода билась за опекунство, и все безрезультатно, поскольку официально она считалась безработной и ее жилищные условия оставляли желать лучшего. Она не имела образования и не могла найти официальную работу даже со средним доходом. А на зарплату уборщицы или нянечки себя и двух детей не прокормить. Она была матерью и понимала, что, помогая одному ребенку, обрекала на лишения своего… Замкнутый круг. Ольга металась и не знала, как ей быть.
А время шло, и двухгодовалую Анечку поместили в детский дом.
Глава 2. Скелет в шкафу
Алла не могла унять волнение и нервно крутила мобильник: прошла неделя, а от Ирины ни ответа ни привета. В чем причина молчания? Неужели последний клиент остался недоволен? Ирина же предупреждала… Как теперь быть, позвонить самой или дальше ждать? Нет ничего хуже неопределенности!
Не выдержав, Алла набрала «главную» и затаила дыхание. Пошли гудки…
– Да, алло…
– Привет! Какие новости? Почему так долго не звонишь? – спросила она взволнованно.
– Привет. Новостей нет, рыбка не клюет, а это не от меня зависит. Как только что-то прояснится, сразу дам знать.
– Ммм… Понятно. Я уж решила, что ты передумала иметь со мной дело.
– Да брось, с чего бы? Евгений остался доволен. Не переживай, просто сейчас затишье, такое бывает, и нужно переждать.
– Хорошо, на созвоне, – отключилась Алла и бросила телефон на кровать.
Досада! Если и дальше так пойдет, она останется на улице, без денег, еще и в долгах. Прошла неделя, а еще через три Алла должна заплатить за квартиру. И неплохо бы приодеться, сходить в салон красоты, она ведь не на рынке апельсинами торгует и выглядеть должна на уровне. Но вместо того, чтобы зарабатывать, проедала заработанное, и тревога от этого только росла.