В ответ на это Ольга мрачно усмехнулась:
– Ты думаешь, эта идея мне не приходила? И я не пробовала обратиться к дяде? Напрасно так считаешь: я первым делом кинулась к нему. Как только отказали в органах опеки, я заявилась к дяде на работу. Подумала, он будет потрясен всей ситуацией и мне поможет. Я верила, надеялась… Представилась охраннику, тот доложил наверх, мол, к вам племянница, такая-то, по личному вопросу. И тут же поступил ответ: он «занят», а через час уже «отъехал по делам». Все стало ясно: он не хочет знаться! И даже не спросил, зачем пришла и что мне надо. Но я осталась, и плевать было на гордость. Его участие – моя надежда на благополучие Анечки, слово в ее судьбе. Я простояла целый день у выхода и дождалась, когда он спустится. Как только вышел, бросилась к нему. «Дядя, нам нужно поговорить! Мне нужна ваша помощь!» – бежала я за ним, как собачонка. А он идет, меня в упор не видит, такой весь важный, при костюме. Я хоть и нищая, но никогда ни перед кем не унижалась и не унизилась бы, не будь все так! – воскликнула в отчаянии Ольга. – И что ты думаешь? Дядя зашагал быстрее, я подбежала и схватила его за руку – он обернулся и крикнул мне в лицо: «Ну чего тебе?! Пришла клянчить на водку, как мать? Гребаная пьянь, алкашинское отродье! А работать не пробовала?» Все смотрели на нас…
Ольга затряслась от беззвучных рыданий. Ошарашенная Люда обняла подругу за плечи, поднесла ей стакан воды.
– Да-да, он адресовал это мне! – продолжила Ольга, едва придя в себя. – А я рыдала, глотала обиду и умоляла выслушать меня, пыталась объяснить, что помощь нужна не мне, а девочке, дочери сестры. Что Вика мертва, а ребенок в детдоме, что я хочу оформить опекунство, но мне его не дают. Я повторяла: «Дядя, помоги», – но тот решил, что я несу какой-то пьяный бред, бросил мне пятихатку, хлопнул дверцей «Крузака» и укатил! Больше я к нему не ходила, ничего не просила, а скажешь, надо было? И дальше падать в ноги? Если бы это что-то изменило, я бы пошла, но тут хоть голову об стенку расшиби, всем наплевать! Я свыклась с тем, что помощи ждать неоткуда и я у себя одна. Поэтому отбрось все эти сказки про богатую родню: по нашей жизни никому ни до кого нет дела!
– Да уж… Теперь понятно: на него рассчитывать не стоит. А жаль… Почему он так с тобой? Чем ты-то заслужила такое отношение? – не понимала Люда.
– Он меня не знает и думает, что я, как мать, бухаю. Наверное, не хочет связываться с нами, забулдыгами… Для него что мать, что дочери – все под одну гребенку, – мрачно усмехнулась Ольга.
– А-а-а, вон оно как, – задумчиво протянула Люда, – тогда забудь его. Считай, что нет у тебя дядьки. Богатый, мог помочь… Но согласись, он не обязан. Дядька – не отец. У меня нет богатой родни, а по своей семье могу сказать, что нищие родственники тоже не всегда в ладах. Мои вон грызутся из-за наследства, и даже яростнее, чем богачи. Вот они скупы и мелочны, готовы перегрызть друг другу глотку из-за мелкой суммы, трясутся за каждую копейку, лишь бы не перепала брату, сестре. Редкий богач станет судиться из-за какого-то сарая в деревне – для нищего же имеет ценность все, вплоть до каждой лопаты и ведра в этом сарае. Вот она, цена родственных отношений.
– Да, так и есть. Рассчитывать нужно только на себя.
Ольга опустилась на стул и согнулась в позе вопросительного знака. Волосы накрыли ее красное, распухшее от слез лицо. Дверь открылась, и в проеме показался Димка. Он только что проснулся и, услышав на кухне голоса, обрадовался было, что к ним зашла Алла с очередным пакетом вкусностей. Но его постигло разочарование: на кухне сидела Люда, которая приходила с пустыми руками, и о чем-то болтала с матерью. Набравшись смелости, мальчуган все же спросил:
– Теть Люд, а вы не принесли чего-нибудь вкусненького?
– Дима, ну что такое? Перестань попрошайничать! – тут же среагировала мать, на что Люда решительно сказала:
– Значит так, я потушила грибы с лучком, нажарила куриных отбивных. Хвастаться не буду, но мои домашние сказали, что пальчики оближешь! Пойдемте ужинать ко мне. Как раз перед уходом я замесила тесто, начну готовить пирожки с капустой и с повидлом.
– Мам, ну пойдем, – захныкал Димка.
– Хорошо. Вы идите, а я подойду, – ответила Ольга.
Она зашла в ванную и умылась холодной водой. Мельком взглянув на свое отражение в зеркале, в какой-то миг даже испугалась себя. На нее смотрело худое, будто восковое лицо с кожей болезненно-желтого цвета, тусклыми глазами и темными впалыми кругами.
***
Алла набрала код домофона и поднялась на двенадцатый этаж элитной новостройки, где ее ожидал клиент. Он держал приоткрытую дверь и курил сигарету, выпуская дым на площадку; при виде Аллы его губы сложились в довольную улыбку.