Всякий, кто вяло интересовался политикой и всеми этими интрижками на мировой площадке, не желая вникать, кто прав, кто виноват, уже осенью почувствовал тревогу. Жизнь россиян менялась, и менялась не в лучшую сторону. За осенью 2014 года последовал сокрушительный декабрь, когда курс доллара достиг своей максимальной отметки и цены взлетели до потолка. Под удар попали самые слабые и уязвимые слои населения, а не вершители судеб, желающие сплотить Россию ненавистью к Западу и ко всему западному.
В начале декабря Ольга осталась без работы. Китаец, хозяин лавки, подсчитал, что при нынешнем курсе рубля торговлю вести убыточно. Здесь либо цену на яблоки в два раза поднимать (а кто их будет брать?), либо сворачивать лавчонку и уезжать. Но и здесь его охватило волнение: а что, если рубль продолжит падение и не удастся сбыть товар? Уехать сейчас, пока не поздно? С этой мыслью он решил распродать последнюю партию фруктов, а на вопрос Ольги о новом завозе отвел глаза.
Ее посетили первые опасения. Напряжение витало в воздухе, люди по рынку ходили озлобленные, китайские лавки закрывались одна за другой. Возможно, настал и их черед.
– Ты тоже закрываешься? Уезжаешь? – спросила она в отчаянии, видя, как павильон пустеет на глазах.
– Да, – признался китаец.
– Когда со мной рассчитаешься? Когда отдашь мне деньги?
– Поселясавтра, – сказал ей тот.
Но ни послезавтра, ни послепослезавтра китайца она уже не увидела. С утра пришла на работу, обговорив с ним накануне, что это их последний день, с расчетом в конце дня, но на двери висел замок. Час, полтора – хозяин все не приходил, мобильный телефон не отвечал. И Ольга поняла, что ее кинули, не заплатив за две последние недели, а это ползарплаты. Деньги. Она не сразу отошла от павильона, в котором отпахала столько лет, и, ударив по стене ладонью, разрыдалась от бессилия и обиды так, что согнулась пополам.
«Как мог он поступить со мною так? Я что, не человек?»
Мимо проходили люди, каждый в своих заботах и проблемах, но все они смотрели на нее какими-то пустыми стеклянными глазами. С одной стороны подлость, с другой – равнодушие.
«Пять лет на него проработала. Не год, не два, а пять! – сползла по стенке Ольга. – Как дура верила в порядочность и думала, пять лет работаю, не должен кинуть – как же? Какие люди подлые! Вот китаеза взял да проучил!»
И что ей оставалось делать? Пожаловаться на китайца? Бесполезно: тот был на пути в Поднебесную, а там затеряется как муравей в огромном муравейнике, которых миллиард. И как сказать в Трудовой инспекции, мол, кинул китаец «Саша»? Даже имени настоящего его не знала, работала полулегально, а значит, за чертой закона, и закон ее не защищал. Деньги спрашивать было негде и не с кого.
Но не это страшило ее. Она осталась без работы, и если в скором времени не подвернется ничего другого, то останется без средств к существованию. А это голод. Помощи ждать неоткуда, она одна, на ней маленький сын. Ольга готова была браться за любую работу: потребуется продавщица – пойдет продавать, уборщица – пойдет мыть полы, кассирша на автовокзал – сядет за кассу. По жизни неизнеженная, сильная, она следовала одному инстинкту – выжить. И раскисать особо было некогда. Домой пришла с газетой объявлений «Из рук в руки» и, пролистав, сразу поставила галочки напротив подходящих вакансий.
«А объявлений-то поубавилось!» – поразилась она.
Вечером зашла Людмила. Увидев на столе газету, спросила:
– Решила уйти от китайца? И правильно, ну его. С русскими надежнее иметь дело.
– А разве у меня есть выбор? Той работы больше нет.
– Как нет?!
– А так, в России нынче кризис. Китайская лавочка прикрылась.
– Ты это серьезно? Тебя что, уволили? После пяти-то лет? – изменилась в лице Людмила.
– Он продал последнюю партию и закрылся. Сегодня обещал расчет, но хрен там! Не заплатил за две недели, оставил с носом!
– Ну надо же… Ты с ним со дня открытия работала! Да чтоб его!
– Но мне от этого не легче. Работу новую искать, а это время… Хорошо хоть есть заначка. Те деньги, что я откладывала для Анечки, пойдут на нашу с Димкой жизнь. Куда деваться…
– Точно! Ты же собиралась дать на лапу главной в органах опеки, – вспомнила соседка, – мы больше к этой теме не возвращались. Ну и как?
– Да, я скопила пятьдесят тысяч и в этом месяце собиралась нести. Но, как видишь, этот гребаный кризис порушил все планы! – не удержалась и выругалась Ольга. – Вот отнесу я ей полтинник, а на что мы с Димкой будем жить? Плату за коммуналку никто не отменял, и питаться на что-то надо, а цены-то как выросли, смотреть аж страшно! Других сбережений нет. И неизвестно, как с работой будет, как быстро я ее найду. Придется с этим подождать.