– И правильно. Прокормить второго ребенка в кризис куда сложнее. Поэтому подумай лучше, на что вам жить.
– Я отложу поход к главной… На время. И государство должно платить мне как опекуну. Каждый месяц определенную сумму на содержание ребенка, – Ольга взялась было за старое.
– Не забывай, государство всегда рассчитывает минимум. Тебе в любом случае придется содержать девочку за свой счет. Вопрос: потянешь ли двоих детей? Ведь кризис только начинается…
Ольга не желала переливать из пустого в порожнее и поднимать эту тему в сотый раз, кому-то что-то доказывать, спорить. С позиции здравого смысла Люда была права и говорила очевидные вещи, но Ольга решала вопрос не умом, а сердцем, и не могла оставить кроху в детском доме, даже в ущерб себе и сыну. Она знала, что спор ни к чему не приведет, и перевела тему на подругу, ее жизнь.
– Как у вас дела? Что на работе? Как муж твой, Женька?
– Да знаешь, с каждым днем все тревожнее, – призналась та, – хоть нас, бюджетников, пока не трогают, но в больнице ходят слухи о сокращениях медсестер в 2015 году. И я могу быть в этом списке первой. И что тогда, училась не пойми ради чего? Да даже сейчас пройтись по магазину страшно: продукты дорожают на глазах. Народ скупает все: кто – тряпки, бытовую химию, а кто – автомобили, технику и ювелирку, еще по старому курсу доллара, когда он стоил тридцать пять рублей. Все понимают: прежних цен не будет, и вкладываются кто во что. Мы с Женькой прикупили новый холодильник, телевизор и утюг. Он бы и старый послужил, но раз такое дело, лучше сменить сейчас, чем через год, когда все будет стоить больше раза в полтора, а то и в два. Косметикой своей затарилась, лекарствами. Из супермаркета мы с мужем вывезли тележки две, потратились прилично, но перед Новым годом цены вырастут еще. И если есть возможность, набирай сейчас.
Ольга слушала с понурым видом, а дослушав, с раздражением ответила на дружеский совет:
– Прям кинулась! К чему? Всего и не укупишь. Мне по-хорошему менять всю технику и мебель, но это не горит, и деньги не на то сейчас нужны. Продуктов нужно столько, сколько съешь, излишки ни к чему. Закупишь крупы пачками – в них заведутся червяки.
– Ты зря так. Запасливость сейчас не помешает, – деликатно возразила Люда, – через неделю купишь ту же гречку, но по другой цене.
– Да Бог с ней, с гречкой. Куплю картошку, макароны – на это низкая цена.
– Как знаешь. Но копейка рубль бережет.
– Пускай.
Их спор прервали звуки со двора: под окнами кто-то припарковался.
– Женька, что ли, приехал, – метнулась Люда к окну.
И прилипла к стеклу: то был не Женька.
– Вон кому кризис нипочем. Подружка-то твоя машину себе купила, – сказала Люда вполголоса, будто ее могли услышать со двора; Ольга пристроилась рядом, – паркуется у нас под окнами, ставит на Женькино место. Ты посмотри, какой «Ниссан» – поди, взяла на Зеленке, там сейчас бум, едут со всей России скупать автомобили, пока еще держится старая цена. Вот тебе и кризис, мать. Кому-то гречка, а кому-то тачка.
Открылась дверца, показалась голова. Алла выпрямилась в полный рост. Снежинки алмазной россыпью легли на волосы и плечи. Сощурившись от слепящей белизны, она взглянула вверх, на окна, и улыбнулась: значит, заметила! Накинув меховой капюшон, покачивая бедрами, пошла в подъезд.
– Неплохо упакована, – произнесла Люда оценивающе, – а кем она работает?
– Экономистом в фирме.
– А что за фирма?
– Откуда ж мне знать?
– Но как же, вы подруги… Как не приду к тебе вечером, либо дверь закрыта, либо Димка один. Спрашиваю, где мама, а мама у Аллы. Сегодня чудом тебя застала. Сама-то не звонишь и не заходишь, – в словах Люды послышалась обида.
– Мне некогда. Работа и домашние дела, считай, на мне. На рынке уставала как собака. Дома одно желание – просто отдохнуть, полежать в тишине. Я ни к кому не напрашивалась, она сама меня приглашала, – пояснила Ольга, – приятная девушка, мы пьем с ней чай и разговариваем о жизни. Она умная, целеустремленная, в то время как у многих в ее годы ветер в голове. И, кстати, я бываю у нее не так уж часто. Дней пять, как к ней не заходила. Она мне говорила, что собирается купить машину, но о покупке я узнала только сейчас.
– А что так? Перестала звать?
– Нет, ее не бывает дома вечерами. Она наряжается и уходит гулять с друзьями, может, с парнем… Откуда мне знать, я в ее жизнь не лезу. Молодая, красивая; какой ей интерес сидеть дома в четырех стенах?
– А мне она не нравится. Какая-то дерзкая, высокомерная, надменная. Один взгляд чего только стоит. Она смотрит на людей, как на говно.