– Ну да, как самый крайний вариант.
– Вообще не вариант! Ты же не уголовница с судимостью, кого никуда больше не берут, и приходится соглашаться на все. По ходу на них рассчитана такая работа с такой зарплатой.
– Тогда у нас вся страна уголовников…
– Но ты же не будешь звонить по этим номерам?
– Нет, но на всякий случай запишу, – ответила Ольга и, поймав удивленно-недовольный взгляд, пояснила: – Алл, мне не до капризов. Особенно сейчас, в кризис. У меня сын, его надо растить, и мне нужна работа.
Алла ничего не ответила. Она лишь подумала о том, насколько безвыходное положение у соседки, раз она согласна на пятнадцать тысяч в месяц. Для кого-то цена одной встречи – а тут месяц, с утра до вечера, намывай полы…
– Ты же хотела забрать племянницу в декабре… – вдруг вспомнила она.
– Хотела… Да куда теперь? Я без работы. Самим бы ноги не протянуть!
– Но тебе удалось скопить сумму?
– Удалось. Только теперь эти деньги пойдут на другое.
– Не переживай. Если быстро найдешь работу, то много не потратишь и уже через месяц дойдешь до главной. Ей, думаю, в кризис тоже несладко, и она согласится на те же пятьдесят.
– Посмотрим, – тяжело вздохнула Ольга, – будет работа – будет все.
– Давай еще по бокальчику? За работу, чтобы скорее нашлась!
Ольга сделала пару глотков и, сославшись на то, что завтра предстоит серьезный день и она должна быть свежей как огурчик, отправилась к себе. Алла решила в одиночку прикончить бутылку. Бокал, за ним второй…
«Как хорошо, что мне не нужно вставать спозаранку и куда-то бежать, – думала она, пьянея, – эти заботы не для меня. Я бросила работать в пятидневку и стала высыпаться, лучше выглядеть. Исчезли мешки под глазами, взгляд стал яснее, а главное, появилось время на уход за собой. Хорошо, что все сложилось так, а не иначе: я встретила Ирину, через нее вышла на Витю. Катаюсь как сыр в масле и даже не работаю; за все, что я имею, платит он. За пару месяцев скопила на машину, а так копила бы несколько лет. Начала с «японца», в будущем пересяду на «немца». Тоже хочу «Ауди» или «БМВ». И буду в этом городе продвинутой леворулькой, стоит только подождать…»
Алла отпила глоток вина и спросила себя о том, о чем никогда не спрашивала. Были вещи, о которых она старалась не думать, объясняя все удачным стечением обстоятельств.
«А что было бы со мной, не встреть я Ирку? Не перезвони я ей тогда? Я не имела ничего до встречи с ней, мне негде было жить, все мои деньги кончились, я заняла, а отдавать мне было не с чего… Металась в поисках работы, перебрала все сферы: и торговлю, и туризм. Везде предлагали низкие зарплаты, а мне нужно снимать жилье. Вернулась к экономике, стала искать по специальности, но и здесь голяк… Как тяжело одной без помощи, когда «сама своим горбом», как скажет Оля. Она сейчас напомнила меня в июле. Та же неопределенность, нервы на пределе. Но ей-то проще, у нее свое жилье, запросы ниже. А я, что было бы со мной? Пошла бы продавщицей в магазин, сняла бы комнату у бабки, экономила бы каждую копейку. Ездила в общественном транспорте и ходила бы в старой одежде, в изношенном и выцветшем белье. Без денег я не смогла бы ухаживать за собой, как надо, тот же хороший крем был бы не по карману, не говоря уже о СПА. Дорогими и красивыми вещами любовалась бы с витрины. Интересная жизнь проходила бы мимо, в стороне, а я сидела бы на дне. Настал бы день, когда мне все это осточертело, и я бы вышла на Ирину или такую, как она!
Второй сценарий – уехала к родителям в деревню. И через месяц бы завыла, решила бы вернуться в город. И то же самое: пошла бы в магазин, сняла бы комнату у бабки, а через месяц-два бы бросила все на хрен. И кризис показал: я сделала все правильно. Доллар вырос, заграничные поездки уже не пользуются спросом из-за дороговизны, как результат, турфирмы закрываются, а менеджеры остаются ни с чем. В торговле вообще чудеса: цены на товары растут, а зарплаты продавцов нет. В организациях во многих сокращения, и понятно, что увольняют в первую очередь новеньких сотрудников. Что меня ждало, будь я порядочна, стремись работать честно? А ничего хорошего, я не жила, а выживала бы. Перебивалась бы с копейки на копейку, и кто бы это оценил? В обществе ко мне бы относились как к неудачнице, особенно однокурсники-мажоры, кто хорошо пристроился за счет папаш. И все эти гламурные девочки делали бы глаза, увидев меня за кассой, продавщицей. К бедным работягам у них презрение, а к тем, кто насосал побольше их, голимая зависть. Нет, не дождутся! От жизни нужно брать, не подбирать! И мы еще посмотрим, кто лох, кто неудачник. Зайду-ка я в контактик и пробегусь по лицам, кто кем стал, чего добился…»