- Потому что ты - глупышка, и ты не сможешь…- смолкаю, не найдя правильных слов. В конце концов, я не моралист ни в каком месте. – Ты не такая, чтоб с кем попало.
Складывает руки на груди и шумно выдыхает.
- Вова, а ты часто с кем попало? Эти девушки такие?
- Не такие как ты, - честно отвечаю, - они всегда знают, что их ждет. И они к этому готовы. Первый раз, он должен быть по любви.
- А у тебя по любви был?
Хмыкаю. Это был подарок Ярославского старшего. Элитные проститутки для шестнадцатилетних. Было забавно, по-моему, даже пальцы тряслись немного.
- Я парень.
- Ну, ясно, - Мила закатывает глаза. А потом снова смотрит на меня. – Знаешь, Вов, спасибо, что это был ты. Говорят, первый поцелуй не забывается. Вот, значит, буду помнить тебя всю жизнь. Хорошо, что это ты был все-таки, - повторяет, улыбаясь, и отворачивается к своему пирогу, оставив меня с моим недоумением наедине. Эта девчонка точно кого угодно может выбить из седла своей честностью и невинностью. Что, бля, мне со всем этим делать? И как я умудрился во все это встрять, мать твою? Я убью, Толю. По приезду его ждет смерть! Чтоб его, и Москву эту, долбанную!
= 15 =
МИЛАНА
Вова все еще стоит, замешкал в проходе. А меня от одного его взгляда теплой волной обдает. Потом резко выходит. Именно резко как-то, как рывок. Хоп – и нет.
Наверно это нормально, что меня так тянет к нему. Еще бы. Меня вчера поцеловал высокий красивый блондин с голубыми глазами, так, что вспоминаю и ноги начинают сами дрожать. И разговоры его вот эти. Вопросы. Может, я ему и правда нравлюсь? Хоть один шанс на миллион может же быть? Представляю, как он сейчас врывается в кухню и притягивает к себе и целует, так что я снова дышать забываю. Аааа!!! Что мне делать? Потому что влюбляться в Панова это вообще никак не входило в мои планы. А может это потому что он единственный кто меня целовал и такая привязанность это нормально и потом проходит? Нужно немедленно найти парня! Вот. Да. Но вопрос второй, где мне его найти?
Вова считает мне нужен особенный. Почему он так считает? А насколько он меня считает «особенной» и считает ли вообще? Все в одно мгновение из простого как-то сразу превратилось в сложное. Выдыхаю и с тоской смотрю на пирог с абрикосовым джемом. Он получился идеальным. Почему все в жизни так не получается?
Павлина Аркадьевна открывает дверь, но оставляет ее на цепочке. И потому в щель смотрит на меня недовольно нахмурив брови.
- Ты кто такая? – строго меня спрашивает.
- Мила. Я ваша соседка новая, - киваю на дверь рядом, - я к вам познакомиться бабушка Павлина. Вот пирог испекла.
Складка меж бровей разглаживается и уже старушка смотрит на меня удивленно, над чем-то размышляя. Захлопывает дверь. Ну, что ж попытаться стоило… Только хочу идти обратно в квартиру, как дверь снова отворяется.
- Сама пекла? – переспрашивает.
- Сама. Честно. Я вообще не люблю обманывать.
Никого кроме собственной сестры. Единственного родного мне человека. Но ложь во спасение, не совсем ложь, правда?
У нее бедно. Видно, что пол не мыт несколько дней. Павлина Аркадьевна еле ноги передвигая идет на кухню, я следую за ней. Молча набирает в чайник воды, видно, что ей трудно стоять. Облокачивается о столешницу. Ставит на печку. Не спеша, достает нож и шаркая проходит к столу, у которого я стою. Тут же ставлю на стол блюдо с пирогом. Она сосредоточено его разрезает. Осторожно по кусочку. Красиво.
- У вас уютно здесь, - улыбаюсь.
Поднимает на меня глаза, уставшие. У меня сердце аж дрогнуло.
- Не льсти, мне, дите, не льсти, - проговаривает. Оставляет нож у блюда и идет к чашкам.
- Может вам помочь…
- Нет! Сама я! – резко, аж вздрагиваю, а потом добавляет тише – сама. Ты садись, раз пришла. Давно у меня не было гостей. Не привыкла я.
- Ладно, - легко соглашаюсь и устраиваюсь на стуле. Слежу, как она разливает по кружкам, подоспевший ко времени кипяток, как по одной чашке, шаркая туда-сюда ставит на стол. Садится рядом.
- С хахалем живешь?
- Что? – чуть чаем не давлюсь, от неожиданного вопроса.
- Мальчуган. Красивый, светловолосый с глазюгами голубыми. Як ангел не иначе.