Естественно, меня не пускают в отдел безопасности. И мне приходится просто сидеть на лавочке в ожидании и грызть ногти. Успела только написать Жене, что сегодня не выйдет пойти на свидание. На соседней лавочке сидит Нина, схватившись за голову руками. Я не подхожу к ней, не укоряю, или наоборот не поддерживаю. Так как знаю, что предательство – это плохо, но у человека есть все шансы осознать свои ошибки. Не мне судить.
- Что я наделала! – неожиданно восклицает, привлекая мое внимание.
- Ну шанс все исправить всегда есть, - тихо отзываюсь. Мне всегда жаль людей, которые в отчаяннее. Это ужасное чувство, пусть ты и виноват.
- Я люблю его, - неожиданно проговаривает Нина и смотрит на меня, - всем сердцем.
- Толю? – с надеждой в голосе спрашиваю.
Качает головой. Упс. Это плохо. Но ведь они с Пановым второй год встречаются? Как так можно? Смотрю на девушку. А разве ты, Мила, не собираешься переспать с первым попавшимся? Пусть и через выбор. Тебе ли рассуждать о нравственности? Как все сложно в этом мире.
- Все так запуталось… Он уехал, и разговора не было что вернется… Он даже про Толю не знает. Что же теперь будет? Как ему все объяснить?
Господи, она за парня переживает. Не за Толю. Нет, все. Официально, я на стороне Пановых. Отворачиваюсь от девушки.
Дверь открывается и первым выходит парень, Нина подскакивает к нему. У него здорово разукрашено лицо, и когда только Вова успел? Дрались-то всего ничего. Я тоже подрываюсь с места.
- Дима, тебя отпустили? – Нина касается любимого рукой. Тот ее сбрасывает, затем смотрит в ее глаза. – Я все объясню, Дим. Пожалуйста.
- Было бы неплохо, - отзывается тот.
- А где Вова?
Дима смиряет меня взглядом.
- Сидит твой Вова, буйный он, полечи ему нервы что ли.
- Нормальный он, - бурчу, но уже им в спину, так как они уходят. Вот это сходили с Вовой в маркет, называется. Дверь открывается и выходит Панов.
– Вовка! - подскакиваю и не раздумывая, кидаюсь на него с объятьями. Замирает на мгновение, кажется мешкает, но затем его руки обнимают меня в ответ. Нежно проводит по моим волосам, вызывая приятные мурашки.
- Ух ты… ты меня прям как с войны.
- Я так волновалась! Совершенно не знала, что делать, еще бы чуть-чуть и позвонила отцу Тимура, - поднимаю к нему лицо, - Вов, у тебя синяк на скуле, - осторожно касаюсь его скулы. Вздрагивает и опускает руки, отстраняясь.
- Ой, извини, больно? – делаю шаг назад.
- Да. Больно, - внимательно смотрит на меня, затем проводит по своему лицу ладонью, словно избавляясь от нежелательных мыслей. – Договорились и уладили все по мирному. Я им штраф за порчу товара, а они не вызывают полицию. Но набитая рожа того придурка того стоило.
- Вов, а он не знал.
- Чего?
- Нина сказала, что он ничего не знал про Толю.
Вова долго смотрит на меня.
- Ты не представляешь как я ненавижу тех, кто причиняет боль людям из моего круга. Их немного. Но они самые значимые в этом мире, особенные. А Толя часть от меня, не меньше. Незнание не освобождает от ответственности. А этой шалавы больше нет в нашем круге. В этом кругу только те, кому можно доверять. Ты в нем. Но если ты вздумаешь ее защищать или ты с ней…
- Я не с ней. Я с Варей. С Тимуром. С тобой, с Толей, ну еще с Полей и Викой, - отвечаю, - это моя семья. Другой у меня нет.
- Хорошо. Пошли, Мелкая, оплатим тележку.
И только по дороге домой, в тишине, в его машине до меня дошел смысл его слов. Я – в его кругу. Я особенная. И это было слишком много чтобы осмыслить и принять. Я никогда ни для кого не была особенной, меня никто не впускал в свой круг, кроме Вари, конечно. Это было ошеломляюще и до боли в груди приятно.
Смотрю на профиль парня, понимая, что все что со мной происходит в его присутствии не просто так. Меня захлестывают эмоции. И я…
И я влюблена.
= 18 =
ВЛАДИМИР
- Вов, Вов, Во-ва…
Жаркий шепот ее губ на шеи расползается мурашками… Ммм… запах клубники слишком близко, сладко, маняще. Тянусь к нему.