- Ну что, годится? - спросила Крис.
Она уселась и принялась вертеть в руках солонку, оглядывая зал.
- Годится, - сказала я. Почему бы и нет? Теперь все в её руках. До Фижеака я покоряюсь её воле. Я намерена просто наблюдать и бездействовать, и будь что будет.
Крис заказала два ликера.
- Выпей, - сказала она, - тебе пойдет на пользу, - и добавила воды в мой стакан. Жидкость стала мутной. Мне нравилось, как она все решает за меня, от этого я чувствовала себя в полной безопасности, и выпила, хотя не выношу запаха аниса, и голова у меня мгновенно стала легкой-легкой, словно я смотрю на мир через стекло.
Запивали мы pichet21 красного вина. "Vin compris22" - говорилось в покрытой пятнами картонке, на которой неразборчивым, корявым почерком были выписаны названия блюд по-французски. Стало жарко. Мне начинала нравиться насыщенная парами атмосфера забегаловки: нравилось, как от стола к столу в огромной кастрюле носят суп, нравился гул мужских голосов, шум кофеварки, звяканье стаканов, смех. Мне нравилось быть с Крис. После салата из сырых овощей и супа мы отведали кролика в горчичном соусе. Крис заказала ещё один pichet вина. Она все подливала и подливала в стаканы.
Вскоре меня уже смешило любое сказанное слово. Помнится, я без конца хохотала. Время от времени у меня возникало неопределенное воспоминание о чем-то, что я знала, но предпочла забыть, но я не позволяла этой мысли перерасти в нечто большее, вырасти настолько, чтобы её можно было узнать. Стоило ей только шевельнуться, как я делала очередной глоток вина и топила её при рождении. Кто-то поставил пластинку на музыкальном аппарате. Счастье вливалось в меня потоком, и в конце концов, я не понимала уже, счастьем я так переполнена или едой.
- Понимаешь, я никогда не ела в подобных местах, - объясняла я Крис. Только в её присутствии я могла на это решиться.
- Ты без конца это повторяешь, - сказала она, - никогда не делала то, никогда не делала сё.
- Потому что это правда, - я откинулась на спинку стула и с интересом оглядывала ресторанчик. Я была под защитой полнейшего безволия. Вся ответственность лежала на её плечах, не на моих. Она за все в ответе. - Я бы ни за что не отважилась зайти сюда одна.
Когда мы уговорили половину второго pichet, у меня промелькнула мысль: неужели она после этого намеревается вести машину, но едва я собралась задать этот вопрос, как она снова наполнила мой стакан, и я забыла.
- Ой, нет, - сказала я. - Хватит. Серьезно, - но сказала не всерьез, и она это поняла. Мы улыбнулись друг другу.
- Так ты, значит, бросила мужа? - спросила она.
- Да, - сказала я. У меня щеки болели от постоянного усилия сдержать смех. Я старалась не смеяться, хотя бы пока она намеренно не скажет что-нибудь смешное. Мне казалось, что хохот без причины - это явный признак того, что я пьяна. Или безумна. Или и то, и другое. - Да. На улице Франсуа Премьер.
- На улице Франсуа Премьер? - удивленно повторила она. - И что же, он до сих пор там?
Слезы катились у меня по лицу. Вино иголочками било в нос.
- Не знаю, - пробормотала я почти в истерике от хохота. - Не знаю.
Лица оборачивались к нам, глаза удивленные, рты открыты.
Крис вытерла глаза тыльной стороной ладони.
- О Боже, - сказала она, - жизнь - невероятно смешная штука, если приглядеться.
Я кивнула.
- Так ты просто взяла и ушла, без ничего? - мы понемногу успокаивались. Наступил тот момент, когда после приступа смеха никто толком не знает, как себя вести дальше. - И когда это случилось? - спросила она.
- Вчера.
- Так вот почему ты так жутко выглядишь.
- Потому что я в жутком положении, - сказала я.
Она бросила на меня острый взгляд.
- Нет, я имею в виду твою юбку и все остальное, - сказала она. - Тебе лучше надеть что-нибудь из моих вещей.
- На меня ничего из твоих вещей не налезет.
- Подберем. Ты же не можешь появиться у сестры в таком виде.
- Дело в том, - голос мой дрожал на грани нового взрыва смеха, - дело в том, что никакой сестры у меня нет.
- Нет, есть, - сказала она. - В Тулузе.
- Нет, нету. Я наврала.
Дочка patronne23 принесла сыры и поставила перед нами на стол. Крис отрезала себе ломтик от куска сыра, который выглядел как черный треугольник, облитый сахарной глазурью.
- Попробуй, - сказала она, и я отрезала себе по ломтику от каждого куска, не зная, какой выбрать.
- Так куда же ты все-таки путь-то держишь? - спросила она.
- Никуда. Сама не знаю.
- Я пригласила бы тебя погостить, но...
Я совсем не хотела напрашиваться.
- Ой, нет, - забормотала я в ужасном смущении. - Нет, что ты. Даже не думай, пожалуйста... я вовсе не собиралась...
- ...но я сама у родственников остановлюсь. Поэтому...
- Нет, конечно, нет!
- Просто дело в том, - сказала она, - что я сама их не знаю.
- Своих родственников? - не поняла я.
- Нет, ну знаю, конечно, но не очень хорошо. Мы раньше приезжали к ним на каникулы, пока папа был жив, а потом... - она отрезала сыра и положила в рот. - Мне было тогда лет восемь. С тех пор я их не видела. Никого, кроме дяди Гастона. Иногда мы с ним встречаемся.
Вошли два шофера, и с ними девушка в обтягивающих джинсах и белых обшарпанных туфлях на высоких каблуках. Очень красивая. С белокурыми волосами, с небрежным пучком на макушке. Несколько более темных завитков выбились на волю. Она явно кичилась своей внешностью.
- Хотя, - сказала Крис, - ничего страшного не будет, если мы приедем вместе.
Она посмотрела в том направлении, куда смотрела я, на блондинку: та громко разговаривала и кокетничала, повиснув на шее одного из молодых людей, с которыми пришла.
- Проститутка, - сказала Крис, отворачиваясь.
- Что? - не поняла я.
- Она проститутка. На трассах работает.
- Ты её знаешь?
Крис рассмеялась.
- Да нет же, господи, конечно нет. Просто это заметно невооруженным глазом.
С моего места девушку было прекрасно видно. Я подглядывала за ней украдкой.
- Так что ты собираешься делать? - спросила Крис.
- Не знаю, - я не хотела сейчас об этом думать. - Может быть, сказала я, чтобы она отстала, - на Корсику махну.
- На Корсику?
- Я видела рекламный плакат. По виду, там хорошо.