— Девочки у Кьяны, — Лайтнер касается моих волос.
Осторожно, словно боится обжечь, и в нашем случае это даже не иносказательно.
— Я в этом даже не сомневалась.
— В чем? В том, что они у Кьяны?
— В том, что они в самом безопасном месте, которое только можно представить.
Вижу улыбку Хара в зеркале заднего вида, и…
Я вдруг понимаю, что нашла Лэйс. Я нашла Лэйс. Я нашла Лэйс, я сдержала слово, и при мысли об этом меня начинает трясти. Лайтнер чувствует это и прижимает меня к себе еще сильнее, я вцепляюсь в его рукав.
Она жива. Моя Лэйс жива. Мы все живы.
Совсем скоро я смогу сказать сестрам о том, что нашла Лэйс.
— Кто вы вообще такие? — снова голос Хара.
В ответ Бэк насмешливо фыркает.
— Думаю, поскольку ты едешь ко мне домой, кокетство уже излишне, парень.
На этот раз тот хохочет:
— Погоди, я еще не сказал, что останусь у тебя ночевать.
— По-моему, мы тут лишние, — говорит Лайтнер, после чего мы хохочем уже все вместе, как сумасшедшие. Со стороны мы, наверное, и выглядим сумасшедшими, но я не могу остановиться. Мне приходится зажимать рот руками, чтобы запечатать смех, но он все равно прорывается каким-то бульканьем. Вдобавок ко всему я еще и дергаюсь. Не просто дергаюсь, я трясусь и содрогаюсь всем телом, слезы беззвучно катятся из глаз, а потом смех затихает, и понимаю, что уже просто дрожу — не от холода, хотя на этот раз сушка не помогла, меня все равно до костей пробирает озноб.
Все это видят и слышат, но остановиться я не могу. Если бы не объятия Лайтнера, я бы, наверное, напоминала помешанную, а так просто дрожу в его руках. Сквозь эту дрожь ловлю необычайно серьезный взгляд Бэка в зеркале заднего вида, а потом он произносит:
— Мы называем себя миротворцы.
— Это еще что за хидрец? — спрашивает Лайтнер.
— Хидрец — это то, что устроили вы на пару с вашими друзьями ныряльщиками.
— Мы? — прищуривается Лайтнер. — Мы устроили?!
— Въерхи, — коротко поясняет Бэк. — Стоящие у власти.
— А вы бегаете с флажками и кричите «я за мир во всем мире»? — Лайтнер заводится мгновенно. — Или, может, вы вершите правосудие?
— На что это ты намекаешь?
— Не намекаю, говорю прямым текстом. Ромина Д’ерри — твоих рук дело?!
Эйрлат даже дергается, и в этот момент Хар чуть ли не рычит:
— Хватит!
Это, как ни странно, срабатывает, но теперь в салоне напряженная тишина. Я думаю о Вартасе и о том, что еще он мне не рассказал.
— Ромина Д’ерри, — глухо произносит Бэк, — дело рук ныряльщиков. Мы с ними… не дружим.
— Как это понимать?
— Это понимать так, что мы делали все от нас зависящее, чтобы не допустить революции. Вартас наверняка говорил тебе? — Он смотрит на меня через зеркало.
Что-то подобное Вартас мне действительно говорил, и я смутно это припоминаю. Что-то о том, что революция никому не сделает хорошо. Этот разговор состоялся давно, но он был.
— Он не говорил, что вы собираетесь что-то не допустить, — ответила я. — Говорил, что революция — это лишнее зло и невинные жертвы.
— И это действительно так.
— Тогда зачем ему была нужна Дженна?
На этот раз Бэк на меня не смотрит.
— Вы хотели ее убить, — догадываюсь я. — Он должен был ее убить.
— Очень по-миротворчески.
На этот раз я легонько тыкаю Лайтнера под ребра.
— Ай, — он показательно морщится.
— Не очень, — все-таки комментирует Бэк. — Но это единственный выход, с помощью которого можно было обойтись малой кровью. Дженна и Вартас — две жертвы вместо сотен, которые сейчас гибнут на улицах Ландорхорна.
Хар проводит рукой по волосам и упирается затылком в подголовник.
— Ничего, что я ничего не понимаю, брат? — интересуется он сурово, и этот вопрос явно адресован Лайтнеру.
— Я все тебе расскажу.
Как хорошо, что я не познакомила Вартаса с Дженной. Эта мысль крутится у меня в голове снова и снова, я даже не представляю, как ее остановить.