— Я не собираюсь торговаться с людьми, Лайтнер, — разносится над скалами ответ Диггхарда К’ярда.
— Я не человек, — говорю зло. — Я твой сын. Я думаю прежде всего о спасении города, города, который находится в опасности, а о чем думаешь ты? Это твой город. Твои люди, за которых ты отвечаешь.
Долгое молчание, которое будто растягивает нервы на пределе и наматывает их на кулак. Настолько долгое, что я уже теряю надежду, что отец мне ответит. Но от все-таки отвечает:
— Чего ты хочешь?
Пока рано радоваться, но мне становится даже легче глыбу держать.
— Чтобы всех людей отсюда забрали. Живыми, целыми и невредимыми. Отвезли в безопасное место. Чтобы Вирна и ее сестры поехали вместе со мной. Чтобы ты пообещал им защиту и безопасность.
Еще пауза, но уже не настолько долгая, как первая.
— Хорошо. Пусть будет по-твоему. У тебя есть мое слово.
Я оглядываюсь на вцепившихся в свои пистолеты миротворцев и повышаю голос:
— Вы должны сложить оружие. Чтобы мы помогли вам.
Я смотрю на Гордона Уилла, только на него, потому что вряд ли остальные меня послушаются, а вот его слово здесь решающее. Он колеблется, но все-таки сдается и опускает пистолет на камень, показывая, что согласен на такие условия.
— Как ты понимаешь, Лайтнер, всех эйрлаты не поднимут.
Я ищу в словах отца подвох, но пока все выглядит разумно. «Стрекоз» всего восемь, и всех миротворцев не унесут.
— Тогда забирайте людей группами, — предлагает Гордон Уилл, и я ему киваю.
— Вартас! — командую патлатому, когда один из эйрлатов опускается вровень с площадкой, на которой мы стоим. — Собери всю семью Мэйс, они полетят первыми.
К счастью, он понятливый и действует быстро, быстро находит девчонок. Правда, его путь назад выходит сложнее из-за Лэйс, но и тут белобрысый справляется оперативно, хотя и несет девушку очень осторожно.
Двое военных выпрыгивают из «стрекозы», когда опускается мостик между машиной и каменной платформой, подхватывают перепуганную малышню на руки.
— Вирна, — говорю я. — Иди вместе со своей семьей.
Синие глаза сначала широко распахиваются, а потом она гневно прищуривается.
— Нет. Я останусь с тобой.
— Ты нужна им.
— Я нужна тебе.
Я улыбаюсь. Среди всего этого кошмара я искренне ей улыбаюсь. Только ей.
— Даже не представляешь, насколько сильно ты мне нужна. Именно поэтому я прошу тебя лететь. Я улечу следующим, совсем скоро мы снова встретимся. Обещаю.
— Нет. Только с тобой.
Упрямая синеглазка!
— Вартас!
Белобрысый все понимает, потому что перехватывает мою Мэйс за талию и тащит в сторону эйрлата. Ему приходится несладко: Вирна отбивается как морской едх, и судя по взгляду и отборным ругательствам, сейчас меня ненавидит, но мне плевать, если она будет в безопасности.
— Есть еще одно место, — объявляет въерх из первого эйрлата, лицо которого закрыто маской и шлемом.
Словно едх из морской глубины откуда-то выпрыгивает Лира. Вид у нее безумный: волосы всклокочены, губа прокушена, расширенные глаза.
— Я здесь не останусь! — кричит она и запрыгивает на платформу. Я бы предпочел, чтобы с Вирной отправились Кьяна и Хар, но военный уже хватает девушку за руку, двери сдвигаются, и «Стрекоза» с семейством Мэйс, Вартасом и Лирой мигом взмывает вверх, а ее место сменяет второй эйрлат. Миротворцы заскакивают внутрь. Все быстро и слаженно.
— Хар! Кьяна! Идите! — кричу я. Они смотрят на меня сосредоточено, судя по лицу, друг вообще готов остаться, но я киваю на его девушку.
Хар отступает, хватает Кьяну за руку, и они вбегают в эйрлат.
Скалу теперь удерживать сложнее.
— Я уйду последним! — отвечаю на незаданный вопрос друзей, которые оборачиваются. Не из-за скалы, конечно, а потому что пообещал этим людям защиту.
Ловлю на себе одобряющий взгляд главного миротворца. К едхам его одобрение! Второй эйрлат тоже набирает высоту, а я взглядом нахожу первый, в котором моя Мэйс.
Машина должна быть уже далеко, но она почему-то делает круг в воздухе, разворачивается и зависает прямо за другими эйрлатами.
Что за едх?!
Приказ отца? Или что?
Додумать не успеваю: третья «стрекоза», забитая миротворцами не успевает отлететь, как первый военный эйрлат выпускает снаряды в сторону остальных. Боеголовки вспарывают воздух, и две машины просто взрываются, осколками и ударной волной цепляя остальных и скалы над моей головой.