— Родрес Б’игг! Его ты тоже подставила! Из-за тебя нас притащили на подводную базу рядом с этим… что бы это ни было! Что это было там, под водой, где она бурлит?!
Лира пытается провернуть тот же трюк, что проделала с миротворцами, вот только сейчас за моей спиной стоит Н’эргес, который всех и вся читает на раз, и я едва успеваю сделать еще один шаг, когда раздается выстрел. Глаза Лиры удивленно распахиваются, из аккуратной дырочки на лбу стекает струйка крови. Девушка оседает на камни, а я слышу голос въерха:
— Это был твой план, Вирна Мэйс?
Лайтнер К’ярд
— Что это значит? — спрашиваю не своим голосом.
— Ты и сам догадался, — потрясенно отвечает Зьира. — Сигнал идет, но жизненных показателей нет.
— Родрес?
— Лиран, — выдыхает она.
Судорожно втягивает в себя воздух, а вытолкнуть его как будто не может.
— Успокойся, Зьира, — снова вмешивается мама. — Дыши глубже. Думай о тех, кто жив. Родди жив.
Ньестра Б’игг бросает на нее острый взгляд, но, как ни странно, выдыхает:
— Сообщение!
Она включает его, и я слышу последние слова Лиры. Стараюсь не думать, что они действительно последние.
Конечно, она обвиняет Вирну. Я даже не сомневаюсь, кому адресованы упреки, а вот вторая часть сообщения…
— О чем они? — интересуется мама. — Что там бурлит?
Подводные установки.
— Это неважно, — отмахивается ньестра Б’игг и смотрит на меня: — Это слышали не только мы, но и Диггхард. Если ты готов, то пойдем.
Я шагаю за ней, но мама перехватывает меня за руку.
— Лайтнер, я никуда тебя не отпущу. Диггхард не всегда поступает правильно, но он не станет…
Что он там не станет, я узнать не успеваю, Зьира делает подсечку, и мама падает в капсулу. Ньестра Б’игг нажимает на какие-то кнопки, и мама оседает, крышка автоматически закрывается.
— Это лишнее, — говорю я.
— Келлин слишком труслива, поэтому ей лучше поспать пару часов. Она действительно может все рассказать Диггхарду, и тогда пострадает не только Родди. Все, кто сейчас на нашей стороне. Думаю, ты понимаешь это, как никто другой.
Понимаю.
Возможно, именно поэтому не стремлюсь спасать ту, что в спасении совершенно точно не нуждается.
— Кто на нашей стороне?
— Мой муж, наши телохранители, несколько въерхов из числа военных. Диггхард собрал в своей резиденции только тех, кому доверяет на сто процентов. После той бойни на скалах никому нельзя верить. Мы не знаем, кто еще поддерживает Карринг. Не хотелось бы все время опасаться нового удара в спину.
— Мать сказала, что Шадар в особняке.
— Мы с этим разобрались.
Я не хочу уточнять, что это значит. Того, что есть, и так чересчур — знаний хватит на несколько лет.
Мы выходим из медицинского кабинета, петляем по коридорам. Дом пустой и какой-то темный. За окнами галереи ничего не видно из-за тьмы. Зьира все время смотрит на экран тапета, периодически с чем-то сверяясь.
— Тебе нужна одежда. И обувь.
Это точно, потому что сейчас на мне только пижамные штаны, футболка и мягкие одноразовые тапки.
— Где мой брат? — спрашиваю, когда мы выходим в холл и сворачиваем в сторону площадки для стрекоз.
— В своей комнате, о нем не беспокойся.
— А Хар? Кьяна?
— В безопасности, но тебе сейчас стоит думать не об этом.
Мне лучше сейчас вообще ни о чем не думать, кроме Мэйс. Потому что если остановлюсь и задумаюсь, мой контроль просто развалится крошкой, как та скала.
Мы подходим к нужной комнате, там, где нас должны ждать, и к нам навстречу внезапно шагает отец моего лучшего друга.
— Генерал Р’амриш? — Глаза Зьиры расширяются. — Вы разве не командуете захватом в Кэйпдоре?
Хар с отцом настолько похожи, что генерал выглядит так, словно он его постаревшая копия. Разве что у Р’амриша-старшего более жесткий, пронизывающий взгляд, которым он меня сейчас сканирует с головы до ног.
Мое сердце делает кульбит в груди. Потому что по виду ньестры Б’игг ясно, что эта встреча не часть ее плана, и что в отличие от моей мамы, отца Хара так просто в сторону не отодвинуть.
— Это моя обязанность, — отвечает генерал, — но не мой выбор.
Из комнаты выходит Хар. На нем военный комбинезон и ботинки на толстой подошве.
— Отец с нами, — говорит он, и я перевожу дыхание. — Он тоже считает, что все это нужно остановить.
Генерал всегда казался мне суровым, но сейчас его лицо становится особенно жестким, будто выточенным из камня.