— Слишком далеко, Вирна Мэйс, — ко мне приближается Диггхард К’ярд. — На таком расстоянии вода не откликнется даже тебе.
Что он имеет в виду под «даже тебе»?
Отец Лайтнера почти мгновенно теряет ко мне интерес, поворачивается к мужчине в белом халате.
— Она готова?
— К такому нельзя подготовиться, — отвечает тот. — Но да, жизненные показатели в норме.
— Отлично. В камеру ее.
В камеру? На этот раз въерхи, которые ко мне приближаются, в защитных масках. Как во время разгона толп и демонстраций, у них нет ни единого открытого участка кожи, и мне впору смеяться, что на меня — целых трое военных. При моем росте и комплекции это и впрямь смотрится комично: один отстегивает ремни, второй мгновенно перехватывает ноги, третий — руки.
Правда, сейчас я на них не смотрю.
Я смотрю в глаза Диггхарда К’ярда.
— Ты убил мою семью, — говорю я, и внутри все переворачивается. Сметая волной все человеческое, что жило во мне.
— Очень скоро тебе станет все равно.
Все равно?!
Я понимаю куда меня тащат, только когда перед глазами возникает вертикальная камера. Наподобие той, что я видела в Подводном ведомстве, для мгновенных допросов.
— Мне нужно знать все, что знает она, — произносит К’ярд. — И все, что знают они. Кто еще это знает. Вытаскивайте из нее любые воспоминания, все до малейшего. Все ее контакты. Мне пригодится все.
— Я смогу вытащить только то, что будет в ее живом разуме. До той минуты, пока ее мозг не поджарится.
— Вы сможете вытащить все. Иначе следующим мозгом, который поджарится, будет ваш.
Воды действительно нет. Нет отклика. Я выгибаюсь в руках въерхов, рискуя сломать себе позвоночник раньше, чем меня запихнут в камеру, но меня перехватывают поудобнее. В камере запечатывают ремнями с такой силой, что я едва могу дышать, а после фиксируют на голове шлем. За спиной — обманчиво-мягкая поверхность, которая сейчас кажется жуткой, затягивающей трясиной.
Я думала, что страшнее уже не будет, но сейчас мне страшно.
— Нет, — шепчу я. — Нет, нет, нет… я не хочу так!
Вспышка перед глазами — на интерактивном, как выяснилось, стекле, ослепляет, а потом перед глазами начинают мелькать узоры. Это не похоже ни на что из того, что мне доводилось видеть, узоры становятся объемными, заполняют все, складываются в калейдоскопные.
Калейдоскоп.
Нас восемнадцать. Восемнадцать лучших выпускников по Пятнадцатому кругу, у нас лучшие результаты, и сейчас мы собрались в Образовательном Центре Ландорхорна, учрежденном десять лет назад для проведения Первого Калейдоскопа. Сейчас здесь пройдет лотерея, которая определит судьбу каждого из нас. Которая выберет только одного победителя.
Я чувствую, как бешено колотится сердце, пока электронный генератор перебирает наши имена, а потом оно останавливается и, по ощущениям, проваливается в пятки. В то же мгновение, когда на экране высвечивается имя.
Вирна Мэйс.
— Вирна Мэйс! — объявляет сухощавая, с зачесанными назад короткими волосами, въерха в деловом костюме. — Вирна Мэйс, два шага вперед, пожалуйста! Поздравляем!
Я делаю шаг вперед, всей кожей чувствуя впивающиеся в меня взгляды. Никто из них не хочет меня поздравлять, потому что именно я отняла их шанс обучаться в Кэйпдоре. Я вижу улыбку на лице только у одного парня, он мне подмигивает и поднимает вверх большой палец.
— Молодец, — произносит одними губами, и…
Воспоминание стирается, как будто его и не было.
Я сижу на полу, рядом со мной — мама.
— Ну-ка, что неправильно? Посмотри. — Она указывает на кубики, которые я только что складывала.
Я смотрю.
Три кубика в ряд: «В», «Д», «А».
— Она тупая, — Лэйс сидит на стуле и болтает ногами.
— Она маленькая, — строго говорит мама, а потом поворачивается ко мне. — Вирна, читай.
— В… Д… А…
— Чего не хватает?
Я тянусь к кубику «О», но за миг до того, как слово сложится, воспоминание снова стирается. Картинки из памяти начинают мелькать с такой скоростью, что я едва успеваю их улавливать.
Первый день в школе.
Драка на перемене. Разбитая коленка.
Лэйс, пинающая парня из среднего класса, который меня побил.
Митри у мамы на руках. Тай.
Папа.
Дождь. Шторм. «Ваши родители погибли».
Все это ускоряется, ускоряется, ускоряется, сливаясь в практически бесконечную череду воспоминаний. Занятия спортом дома, потому что в классе я самая слабая и самая мелкая. Море перед глазами. Тепло нагретых от солнца камней.
Брызги на пальцах.