— Мне пора на работу, — и снова собираюсь пройти, и он снова меня останавливает.
— Думаю, нам нужно поговорить.
— Что, прямо здесь?
— Прямо здесь тебя чем-то не устраивает?
Я смотрю ему в глаза. От сгущающегося напряжения разве что воздух пополам не раскалывается, как камни от силы въерха. Или как волна от…
Чтоб его!
Я с трудом подавляю желание вытащить очки — в такое время это будет очень актуально. И еще актуальнее будет, если у меня прямо сейчас вспыхнут глаза. Не должны бы, рядом нет воды, но рядом есть он — и это уже само по себе опасно. Поэтому я делаю вдох, выдох, и только после этого говорю:
— Возможно, тем, что мы не одни.
— Лира моя девушка.
— Правда? Тогда не вопрос. — Я складываю руки на груди. — С твоей предыдущей девушкой мы даже подружились. Так что? О чем ты хотел поговорить?
Рука К’ярда ложится на талию девицы, она в ответ обнимает его за плечи. Вызывая у меня совершенно безотчетное желание побить головой о стену уже ее.
— Ты здесь живешь?
— Как видишь. А ты в гостях?
— Нет, я снял квартиру, чтобы быть поближе к Лире. Так что теперь мы соседи.
— Потрясающие новости. Это все, о чем ты хотел поговорить?
— Пожалуй, да. Не хотел, чтобы между нами возникло недопонимание.
Я не уверена, что сейчас выговорю последнее слово, потому что желание побить головой о стену хоть кого-нибудь становится животным, диким и безотчетным. Но главное — это то, что рождается у меня внутри, что-то гораздо более серьезное, чем то, что повредило кран в Кэйпдоре. Поблизости никаких кранов, но если я вывернула раковину наизнанку, шутить с этим лучше не стоит.
— Между нами все предельно ясно, — сообщаю я. — А теперь мне действительно пора на работу.
Я подхожу к лифту, вдавливаю палец в панель.
Вообще-то мне еще рано на работу, я вышла в магазин за продуктами, но не уверена, что хочу сюда возвращаться. Мало ли — опять встречусь с соседями, а в этом доме окажется слишком хлипкий водопровод.
На улицу я вылетаю, понимая, что забыла застегнуться, но у меня нет ни малейшего желания застегиваться. Несмотря на то, что холодный ветер врезается в грудь, мгновенно пропитывая одежду и кожу ледяными хлесткими потоками, до магазина я так и дохожу, в расстегнутой куртке. Перед раздвижными дверями меня уже колотит, но именно эта дрожь мне сейчас и нужна. Чтобы немножко остыть.
В магазине я не могу согреться.
Этот магазин — совершенно не такой, к каким я привыкла на пятнадцатом. Здесь несколько этажей, и все это продукты. Полки с продуктами просто ломятся от изобилия. Можно взять, что угодно. В кафе, расположенном на втором этаже, можно взять готовые блюда. У меня в квартире даже есть плита, на которой можно готовить.
И все равно я не могу отделаться от мысли, что живу взаймы.
Дженна обеспечила моих сестер охраной, если быть точной, охраной их обеспечил Н’эргес. Их постоянно сопровождают — никому из Ромининых дружков к ним не подобраться. Меня пока оставили в покое, но это в покое — как обманчиво-спокойная гладь воды перед штормом. Близится день интервью, которое перевернет мой мир, и вот тогда… Что будет тогда, я не знаю.
Меня по-прежнему знобит, но я хожу между полок, швыряя в эйротележку продукты и первое, что приходит в голову. Полотенца. Новое постельное белье. Всякие приятно пахнущие флакончики с гелями для душа. Шампуни. То, что у меня стоит в ванной — это привычки из прошлой жизни. Все очень скромно, все очень-очень дешевое. Все очень не для такой квартиры, не для такого района, не для такой жизни — как у этой девицы!
Да что со мной такое?!
Дженна сказала, что я могу ни в чем себе не отказывать, и я не буду отказывать. В конце концов, они собираются использовать меня в своих целях, а я использую их. Все честно.
Останавливаюсь напротив закрытых полок, где за стеклом с электронным замком запечатан дорогой алкоголь. Я смотрю на бутылки, возвышающиеся рядами, и ни одно название мне ровным счетом ни о чем не говорят. Говорят только цифры на этикетках, обозначающие крепость.