Эн издает довольный звук, и я начинаю сомневаться, что это шутка.
Приходится сделать арку, чтобы пройти, но здесь теперь приличная глубина, так что раг’аэна может подойти к берегу. Где нас встречают все. Ныряльщики, въерхи и красноволосая семейка. Среди них внезапно выхватываю лицо Родреса, стоящего рядом с отцом.
Все, конечно же, пялятся на Эн, но когда мы с Лэйс ступаем на берег, все собравшиеся радостно вскрикивают и хлопают в ладоши. Поздравляют. Они поздравляют нас, когда мы проходим через толпу к генералу Р’амришу.
Лэйс почти падает в руки Вартаса где-то на полпути, а вот я не задерживаюсь.
— Где Диггхард? — спрашиваю.
— Он на Первом. В своей резиденции.
Вирна там. Если и существует место, максимально удаленное от источников живой воды, то это Первый круг.
— Летим туда.
Я поворачиваюсь в сторону Родреса.
— И мне снова понадобится твоя помощь, Родди!
Глава 40. Вода — это жизнь
Вирна
Вода — это жизнь, Вирна.
Я цепляюсь за этот голос, потому что этот голос — единственное, что я о себе знаю, и Вирна — мое имя, то немногое, что мне кажется реальным. В остальном я отрезана от этого мира, во мне пустота, которая безгранична, и которой я не могу подобрать сравнения. Мне кажется, если я не буду цепляться за эту фразу…
Вода — это жизнь, Вирна.
… она меня поглотит без остатка.
— Воспоминаний — ноль. — Произносит мужчина в белом халате своему коллеге. — Мозговая активность минимальная для девушки ее возраста. При этом есть что-то, о чем она думает. О чем ты думаешь, девочка?
Он не обращается ко мне по имени, он смотрит мне в глаза, но в его взгляде только пустота. Теперь она повсюду.
— О том, кто я такая.
Я ему… лгу?
Если я понимаю, что я ему лгу, если я могу лгать, значит, не все потеряно? Ложь. Странное ощущение того, что я это осознаю, сейчас отзывается внутри радостью. Которое незамедлительно отзывается на каких-то показателях.
— Что тебе так понравилось? Чему ты радуешься?
Он видит меня насквозь. Их датчики видят меня насквозь. Они мне не друзья. Мои друзья — это… Я словно наталкиваюсь на стену: бесконечную, возносящуюся ввысь, она как сгущенный туман, плотный, от земли до неба. Если я помню, что такое небо и земля, как выглядит туман, значит, все хорошо?
— Что тебя беспокоит? Мне ты можешь рассказать. Ты можешь мне рассказать все.
Нет. Не могу.
— Я не знаю, что рассказывать.
— Что тебя волнует? Говори обо всем, что думаешь. Не просто думай, говори вслух.
— Я не понимаю, почему я ничего не помню.
Это правда.
— Ты пострадала. В результате несчастного случая.
— Несчастного случая?
— Да, тебя захватила группа лиц. Опасных преступников. Они сделали это с тобой. Они хотят разрушить наш мир.
Я морщусь. Если бы я могла добраться хотя бы до какого-нибудь крошечного эпизода… хоть до чего-нибудь, хоть за что-нибудь зацепиться. Но у меня только этот голос, спокойный, мелодичный.
Вода — это жизнь, Вирна.
И мое имя.
Вирна, Вирна, Вирна. Я пытаюсь вспомнить его звучание, я бы могла его произнести, если бы меня оставили одну, но меня не оставляют одну. Ни на минуту.
— Зачем меня захватили?
— Это долго объяснять, девочка.
— Почему вы не зовете меня по имени?
Мужчина замирает. Хмурится.
— Ты помнишь свое имя?
— Нет, — снова ложь. — Но я хочу его знать.
Я помню названия цветов. Я помню само слово «цвета». Я понимаю, что меня окружает — в этой комнате, что я лежу на парящей над полом койке. Что рядом со мной мужчина в белом халате. Я помню слово «помню». Значит ли это, что я смогу вспомнить все остальное?
И всех?
Кого — всех?
— Сожалею, но эта информация сейчас может тебя травмировать. Ты слишком многое пережила…
— Я хочу знать!
Мой крик отражается от стен, звенит в стекле. Мужчина хмурится еще сильнее, а стекло продолжает звенеть. Вибрация, которая передается даже мне из-за того, что стены и пол начинают ходить ходуном. Место, где я нахожусь, словно дрожит от страха, каждая частица, каждый камень, каждая частица металлических поверхностей — все приходит в движение.
Дверь распахивается так резко, что мужчина роняет из рук тапет.
Т.А.П.Е.Т.
Я вспоминаю новое слово, фиксирую его в памяти, когда в помещение врываются вооруженные люди. Люди… въерхи?
И тот мужчина, которого я видела последним перед пустотой.
— Наружу ее. Живо! — командует он.
— Главнокомандующий, она дезориентирована…