— Какие мифы, если мы выяснили, что вся история — фальшивка?
— Тем более лекция обещает быть как никогда интересной! А ты, Лайт, иди на политологию.
— Мэйс! — зову я, потому что Кьяна уже оттащила мою синеглазку на добрых два валла. — Ты ей доверяешь?
— Все хорошо, — кивает она, вдруг что-то шепчет Кьяне, а потом в несколько шагов стирает расстояние между нами встает на носки и целует меня в губы. Короткий поцелуй обжигает, будто я хлебнул «лавы», но она убегает, ускользает раньше, чем я успеваю его продлить.
Отпускать ее не хочется, но что поделать?
В отличие от занятия по подводной зоологии, на политологии собираются только въерхи, и они бросают на меня недобрые взгляды. На моем факультете в основном учатся дети тех, кто до недавнего времени стоял у власти и разом все потерял, так что меня это не удивляет. Мне ничего не говорят, но вот то, как от меня отсаживаются, как игнорируют — с этим все понятно. Никто не говорил, что будет просто, так что я стараюсь думать о Вирне и учебе.
Учебный день пролетает в ожидании коротких встречах на переменах и ощущении поцелуя на губах. Что она хотела этим сказать? Что не против продолжения? Или я снова тороплюсь и принимаю желаемое за действительное? Еще как желаемое! Сами занятия тянутся невыносимо долго, поэтому, когда заканчиваются, я жду Вирну и забираю ее с собой.
— Полетели! — говорю я, подталкивая Мэйс к парковке.
— Куда? — спрашивает она.
— Хочу показать тебе кое-что.
— Я обещала Кьяне заглянуть к ней в гости.
— Потом обязательно заглянешь! Все потом. Мне сегодня дали единственный выходной, поэтому я хочу побыть с тобой.
Всего ничего, и мы на Четвертом. Но не с той стороны, где «Бабочка» и многоэтажка, в которой мы жили, а с той, где живут Хар и Кьяна. Там, где большой парк, и уже убрали разгромленные улицы.
Мы заходим в одну из высоток, пожалуй, в один из самых высоких жилых домов во всем Ландорхорне, поднимаемся на лифте на последний этаж, и я прошу:
— Закрой глаза.
— Тогда мне будет сложно идти куда-либо.
— Закрой, я не позволю тебе споткнуться.
Она зажмуривается, и я веду ее по коридору, до двери в квартиру. Провожу ключом по замку, и мы оказываемся внутри.
— Пока не открывай. — Теперь я двигаюсь вперед спиной, сжимая ее ладони в своих и следя за тем, чтобы не подглядывала. Мэйс смешно морщит нос, но слушается. Гусеницей мы проходим всю гостиную и ныряем в распахнутую мной стеклянную раздвижную дверь на террасу. Здесь прохладно, если не сказать холодно: на такой высоте очень ветрено, поэтому я посылаю в ладони импульс тепла, согревая Вирну, которая от неожиданности распахивает глаза.
И видит перед собой весь город, как на ладони. Не только город.
— Иди сюда, — я подталкиваю ее к смотровому биноклю, который установил бывший владелец. — Ради этого все и затевалось.
Заинтригованная Вирна смотрит в него, а потом с восторгом оборачивается.
— Ты хотел показать мне океан?!
— Я хотел показать тебе твой новый дом.
Я киваю назад, на большую с белыми стенами гостиную, которую мы только что прошли и в которую возвращаемся.
— Здесь четыре спальни, гостиная, кухня и кабинет, — объясняю я. — С другой стороны видно парк и даже Кэйпдор. Внизу магазины, кафе, неподалеку есть пара школ.
Мэйс теряет дар речи, потому что смотрит и не может сказать ни слова.
— Это твоя квартира? Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?
— Безумно! Но я не собираюсь тебя торопить. Поэтому я живу этажом ниже, с другой стороны, и вид у меня из окна не такой прикольный. Так что буду не против, если станешь часто приглашать меня в гости. — Посерьезнев, беру ее за руки: — Это для тебя и твоих сестер.
Вирна была бы не Вирна, если бы не сказала:
— Я не могу принять от тебя такой подарок.
— Как бы ни хотелось присваивать себе чужие заслуги, но это не от меня. Это что-то вроде денежной благодарности-компенсации от рейна Раверхарна. За спасение Ландорхорна. Хотя не стану отнекиваться, что квартиру выбирал я. Кстати, это еще не все подарки. Моя мать выдала грант от своего фонда на обучение Лэйс в Кэйпдоре, и еще, кажется, хочет построить там тренировочный центр и бассейн для лиарх. Многие въерхи ее поддержали, так что вы теперь можете выбирать работать или для начала все-таки закончить учебу.
К последующему поцелую я готов, но он все равно заставляет нырнуть на самую глубину моих чувств. Синеглазка всхлипывает, плачет, а я сцеловываю слезы с ее щек, слезы, которые на вкус как океан. Это слезы счастья, и это счастье передается мне, пьянит.