Я осматриваю зал, несмотря на то, что свет приглушили, чтобы было хорошо видно происходящее на сцене, официанток сразу видно за счет мерцающих голубоватым цветом передников. Но Вирны нигде нет: ни у бара, ни у столиков, на кухне тоже. Это значит только одно — она обслуживает ложи.
Остается ее дождаться, я возвращаюсь ко входу и выполняю свои обязанности, но периодически поглядываю на зал. Но так и не успеваю ее перехватить. Она как бабочка порхает слишком быстро, а гостей, как и обещала Тимрана, становится все больше.
Вызов охраны писком раздается в моем наушнике.
— Проблемы в ложе. Конфликт между гостем и официанткой. Требуется ваше присутствие.
— Номер ложи?
— Третья.
Ложа с Чаром. Ну конечно!
— Буду через минуту.
Кажется, я поднимаюсь даже быстрее, по пути размышляя: это нормальная смена управляющего, или это мне так повезло? А на входе в ложу замираю. Потому что первой замечаю Вирну Мэйс.
Это не девушка, а просто магнит для неприятностей!
Я поворачиваюсь к застывшему возле двери секьюрити:
— Пригласите медика. И мне нужна видеозапись инцидента в ложе.
Не смотреть на Вирну сложно уже физически, как и сдерживать себя от желания вытолкать ее из ложи и поинтересоваться, какого едха здесь произошло.
Нельзя. Сначала нужно разобраться с Чарнсом и его друзьями.
— Мы просто отдыхали, К’ярд, — говорит Чар. — Расслаблялись. Пили вино, ели, смотрели выступление, и тут такое.
Такое — это, очевидно, нападение Вирны.
Удержаться от скепсиса, пожалуй, сложнее, чем от желания поговорить с Мэйс прямо сейчас. К моему облегчению, охранник наконец-то подает мне тапет с записью с камер ложи, и я открываю файл, проматываю практически до финала.
Звука по правилам нахождения в ложе, естественно, нет, но он особо и не нужен. Мой взгляд подмечает мелкие детали, вроде зашкаливающего веселья компании, когда Вирна появляется в кадре. Девушка Чара «случайно» толкает бокал, Мэйс успевает его подхватить, но вино выплескивается на ее платье. Теперь я замечаю, что на переднике Вирны пятна.
Я стараюсь поймать ее взгляд, но она смотрит исключительно перед собой. Потому что знает, что у нее прав меньше, чем у любого гостя в клубе.
Даже после этого Мэйс на видео остается спокойной, невозмутимой, и продолжает свою работу. Ровно до того момента, когда дружок Чара перехватывает ее и буквально роняет ее себе на колени, тут же запускает руку под юбку.
От разбитого носа этого едха спасает только то, что я на работе, и он вроде как мой клиент. Пока что. Тем приятнее это исправить!
— Очевидно, не просто расслаблялись и пили вино, — говорю я, и сам удивляюсь собственной вежливости в отношении этого придурка. На видео он орет и спихивает Вирну с колен, и злорадство во мне схлестывается с яростью. — Вы ознакомились с правилами клуба?
— А то, — кивает Чарнс. — Что не так с этими правилами?
— С правилами все в порядке. Вы нарушили одно из них. — Я вывожу на экран полный список правил «Бабочки». — Пункт три один. Гости не имеют права прикасаться к официанткам не при каких обстоятельствах. Это правило касается как членов клуба, так и их приглашенных спутников.
— Какого едха?! — восклицает приятель Чара. — Какая разница, кто к кому прикоснулся? Она меня обожгла! Ты что, не видишь?!
Краем глаза замечаю, как Вирна напрягается, она вся будто струна.
— Как? — интересуюсь я.
— Что — как?!
— Как она могла вас обжечь? Наши официантки обычные люди.
— Тогда что это? — Он снова намеревается поднести к моему лицу пострадавшие конечности, но я ловко ухожу в сторону.
— Пищевая аллергия? — предполагаю. — Я не доктор, поэтому советую обратиться к специалисту.
— Это случилось из-за девчонки, — уже не так уверенно повторяет парень. — Она вообще первая начала.
— Видео подтверждает, что нет. К сожалению, я вынужден аннулировать ваше членство в клубе.
— Ха! — Это уже Чарнс. — Ты защищаешь свою подстилку!
Мэйс, кажется, выпрямляется еще больше, тем приятнее сказать: