— Может, его ты и можешь обмануть, Мэйс, — говорит он прежде, чем я успеваю открыть рот. — Может, ты даже можешь обмануть себя. Но меня вряд ли. Я слишком долго был идиотом рядом с твоей сестрой.
Он сует мне в руки второй букет.
— Передай Кьяне.
Разворачивается и уходит. То, что урчит двигатель эйрлата, до меня доходит не сразу, возможно, именно в тот момент, когда машина отрывается от земли и медленно плывет по парковке в сторону улицы. А я стою одна с двумя букетами и смотрю, как мигают стоп-фары перед тем, как эйрлат резко вылетает на улицу и вливается в поток движения. Заодно понимаю, что у меня с собой ни тапета, ни карточек, ни документов.
Ну, к такому мне не привыкать, не так ли?
Я разворачиваюсь и иду через парковку (с двумя букетами, да). Иду, и во мне просыпается такая ярость, какой не было уже давно.
Да пошел он… со своими обидками. К едху.
Я приехала сюда к Кьяне и Хару, и плевать мне, у кого там какие комплексы, и кто с кем придет. Набираю номер квартиры на панели, чуть отступаю в сторону.
— Вирна! — слышу голос Кьяны в динамике. — Поднимайтесь скорее.
Угу. Уже поднимаемся.
В лифте подумываю, не сунуть ли свой букет в урну в холле, но мне становится жалко цветы. Цветы-то тут ни при чем.
Поэтому когда мне открывают дверь, я по-прежнему стою с двумя букетами.
Кьяна и Хар на мгновение замирают, и, кажется, лишаются дара речи.
— Вартас не смог прийти, у него что-то срочное в мастерской, — говорю я, — но он меня подвез и попросил передать это тебе.
— О… — Кьяна берет букет, потом широко улыбается. — Вирна! Проходи, пожалуйста.
Она меня обнимает (вместе с букетами, с моим и своим), и хруст упаковки второй раз заставляет меня сомневаться в сохранности цветов.
— Ты просто сногсшибательно выглядишь, — произносит она, когда отстраняется.
— Подтверждаю, — говорит Хар, тоже легко обнимает меня, а потом помогает мне снять куртку.
Я хочу поблагодарить, но не успеваю, потому что в холле появляется К’ярд, на котором висит Лира. Висит буквально, мне даже хочется поинтересоваться, не заработает ли он таким образом сколиоз, но я напоминаю себе, что я пришла к Кьяне и Хару, и что до К’ярда с Лирой мне нет никакого дела. Что бы там себе не напридумывал Вартас, для меня все это в прошлом.
Ну или не очень в прошлом: сейчас мне хочется одеться в привычный растянутый свитер, джинсы, а сверху еще завернуться в плед. Потому что под взглядом К’ярда я чуть ли не начинаю дымиться.
— Привет, — говорю я, снова напоминая себе, что я пришла развлекаться и отдыхать.
А это значит, никто и ничто мне не испортит этот вечер.
К’ярд почему-то молчит, а Лира цепляется за него еще сильнее (хотя куда уж сильнее) и выдает:
— Ну привет. Надеюсь, сегодня ты не будешь драться?
Раньше я бы ей много чего сказала, но сейчас просто ответила:
— Не буду, — и закрыла для себя эту тему.
Зато Кьяна посмотрела на Лиру так, как будто не против сама была ей врезать. И, хотя я не могла представить дерущуюся Кьяну, как ни старалась, на сердце сразу стало теплее.
— Я лучше поставлю цветы в воду, — сказала Кьяна. — Вирна, проходи пожалуйста. Хар.
Голос у нее был очень ровный и спокойный, но под ним точно что-то скрывалось. Это «что-то» я могла бы принять за ревность к К’ярду (если бы не видела, как она смотрит на Хара).
— Да, пойдемте в гостиную, — произнес Хар и легко коснулся моего локтя.
К счастью, у платья были длинные рукава, но надо себе напомнить быть осторожнее. Если я еще смогу сбегать к морю, куда бежать Кьяне и Хару? В жерло вулкана?
Я прошла мимо висячей Лиры и К’ярда, не глядя в их сторону. Скажем так, для новой жизни этот момент был не очень, но уже что-то. Если я хочу видеться с Кьяной и Харом, мне надо привыкать к этой парочке, а заодно и к тому, что она постоянно будет на нем висеть. У некоторых девушек призвание такое — висеть на парнях.